Страшилки из YouTube
И погаснет свет навсегда
Часть 4
Прошла неделя, жить становилось все хуже и хуже. Наружу никто не вылазил. Ну его нахрен после прошлого случая. В этой проклятой темноте что-то водится, что-то страшное и необъяснимое. Как раз где-то неделю назад мы с Андрюхой откупорили старую металлическую дверь. В этом самом бункере, про которую я писал ранее, то, что было за ней удивило меня, конечно же с хорошей точки зрения. Хоть что-то хорошее произошло с нами за последние пару недель.
Открыли мы дверь значит. Ну как, не то, чтобы открыли, а скорее немного отодвинули, чтобы можно было немного протиснуться в неё. Было очень темно, практически ни хрена не видно. Я зажег зажигалку. Перед глазами нарисовала следующая картина. Так же, как и везде стояла старая протрухшая мебель. Везде сантиметровый слой были и плесени. Пройдя немного дальше, я увидел стойку с винтовками. Бля буду. Эти самые, как их там, маузеры. Штук пять стояло у стены. На полу валялись человеческие кости, одетые я в старые, протрухшие серые кители, какие-то железяки еще, всякие детонаторы от гранат что ли. На столах валялись открытые коробки с патронами. Все было ржавое, но среди всего этого попадались вроде как и более-менее нормального вида патроны, да и винтовки не все были целые. Это конечно не очень радовало. Видели бы вы радостные глаза Андрюхи, когда он увидел все это. Особых надежд я, конечно, не питал к этому, так сказать, оружию, но это лучше, чем ничего.
В общем, забрали мы всё, что нам нужно было. Последующие дни мы научились разбирать винтовки до винтика. По итогу с 5 штук были собраны две. Где-то было прогнившее ложек, где-то никуда не годный затвор. Со всего этого что-то-то получилось. Патронов тоже насобирали, штук 15. Надеюсь, всё будет работать.
Неделю. Неделю мы сидим тут. У меня скоро просто сорвет крышу, серьёзно. Этот гребаный звук капающей воды просто сводит с ума меня. Андрюха тоже вареный уже. Позарастали как алкаши какие-то, всё чешется. Но это всё херня по сравнению с тем, что еды-то нет уже почти. Осталось немного печенья. Вода закончилась уже как пару дней назад. Приходится собирать её с потолка.
Позавчера я срал целый день, жутко болел живот. Это уже невыносимо, просто. Но наверх так никто и не собирался лезть. Не писал так долго, потому что ничего особо не происходило, описывать как мне хреново, я смысла не вижу. Я постоянно сплю, либо вместе с Андрюхой шатаемся по коридорам бункера. Обследовали уже всё, что только можно. Ничего полезного мы не нашли. Ну кроме, конечно, того добра, что за дверью было. Вот сейчас сидим под стенкой с Андрюхой, в той самой комнате. Животы бурчат, жрать хочется нереально просто.
— Андрюх, надо что-то делать. Скоро блять друг друга жрать начнем.
— А я тебя как-то не хочу жрать. И что ты предлагаешь? Наверх?
— Да наверх, там же вообще ничего не понятно. Куда идти, что делать? Машине жопа. Полбеды было бы, если мы хотя бы знали, где находимся. А так хрен поймешь, что это за место.
— Да уж. — опустил глаза Андрюха.
Все жутко зудело. Уже вонь наших тел и запах сырости в бункере смешались. И это было что-то совсем ядреное. Слова Андрея оказались чистой правдой. То, что бункер этот станет для нас ловушкой. Так и произошло. Я знал, что так будет. Но не думал, что это всё случится так быстро. Увы, это случилось, и нужно что-то с этим делать.
— Значит так, Андрюх, давай собирать монатки, наверное, одеваемся и полезли наверх. Других вариантов хочешь не хочешь, я не вижу. А коль помирать будем-то, какая разница, где это делать, тут или наверху. Так что, погнали.
— Не, ну я помирать-то не собираюсь, это ты уже старик, а я пацан молодой. Мне жить и жить еще. — улыбнулся Андрей.
Мне нравится его настрой, несмотря на жуткое самочувствие и безысходность полную он не унывал. Молодец. Но иногда, конечно, за этой улыбкой скрывался дикий страх и тревога. Это было очень хорошо заметно.
Спустя минут 20 мы уже были готовы выдвигаться наверх.
— Так, ничего не забыли?
— Да нет вроде. Сейчас еще гляну, подожди. — Андрей побежал обратно. — Слышишь, лампу брать будем-то?
— Так а на хрена она нам? Там ведь горючка закончилась.
— Да ну его, а вдруг найдем чего? Пригодится же.
— Ну сам неси ее тогда.
Еще раз перепроверив все и напялив противогазы, мы полезли наверх. Я лез первый, Андрюха за мной. У меня была жуткая слабость от того, что нормально не ел уже сколько дней. Поэтому каждый шаг по лестнице, еще и в противогазе да ОЗК давался мне с огромным трудом. Я отодвинул затворку люка и открыл его. На улице стояла все та же темень. Осмотревшись вокруг, я подал руку Андрюхе и помог ему вылезти.
Забыл сказать, последние пару дней мы жили, считай, без света. Масло закончилось в лампе, да и в канистре тоже пусто. И если честно, глаза, что у меня, что у Андрюхи, уже привыкли к темноте немного. Это я к чему всё. Когда из бункера вылезли, несмотря на кромешную темноту вокруг, я более-менее видел и мог ориентироваться в ней. Ну не так чтобы, как днём, но всё же лучше, чем в прошлые разы.
Копейка наша все так же помятая валялась около дома. Небо черное, ни звезд, ни туч, просто сплошное черное покрывало. Я еще раз оглянулся вокруг. Вроде никого нет. Тишина гробовая. Вот прям вообще даже ветра не было совсем. Меня это насторожило немного.
— Ну что, вроде чисто, пойдем?
— Слушай, ты примерно помнишь, как дойти к тому месту, где, извини, что вспоминаю, твои погибли?
Я промолчал пару секунд, прокатывая опять в голове ту ужасную картину.
— Да вроде туда нужно, оттуда же выехали. — показывая пальцем на, вроде как, лесную дорогу, говорил я. — А что там?
— Так на дорогу выйдем, она-то по любому куда-то да приведет, я думаю.
— Ну, так-то оно верно. Ну пойдем тогда, ружье только на подготовке держи, мало ли что. Ты воды насобирал хоть немного?
— Да есть, пол бутылочки.
— Не густо. Ну ладно, погнали.
Мы пошли по той самой дороге, по которой сюда и приехали. Жаль, что с машиной такое. Так бы сейчас сели и без проблем доехали куда-то.
Мы шли полчаса, шли сорок минут и тут внезапно моргая, я начал видеть свет. Ну то есть, я сначала обрадовался, а потом понял, что это глюки. Иду моргаю и кажется мне, что на улице светло, деревья зеленые, птички поют, а потом моргаю еще раз и вновь тьма. Я остановился.
— Что там? — спросил меня Андрей.
— Да блин, глюки опять. Из-за чего? Я не врублюсь ни хрена. Ты как, нормально? — спросил я Андрея.
— Да вроде. Ладно, пошли дальше.
Идем, идем, значит, и слышу сзади тяжелые такие вздохи. Оборачиваюсь, а там Андрюха противогаз снял и идет себе гуляет, придурок. Я же сразу к нему.
— Ты че, сука, одень противогаз.
Хорошо, хоть он в руках его нес, а не выкинул где-то, сейчас бы хер нашли бы его. Я выхватил противогаз у него из рук и быстро надел на него. И он как будто опять в себя пришел, вдохнул на полные легкие.
— Что только что было? — с выпученными глазами спросил меня.
— Я не знаю, ты противогаз снял и гулял тут по лесу.
— Так мне, блин, фу сука. Что же это такое-то? Что за глюки, от чего они? Второй раз уже такая хрень!
Пройдя немного дальше, я опять увидел их. Они ж ныряли в темноте хаотично. Описывать еще раз их не буду, так как вы неоднократно об этом слышали. Так вот они ходили по лесу, и вдали и рядом со всем. Мы остановились и стоим. Они же просто хаотично шатались, и как будто не видели нас. Маленькими шажочками мы начали двигаться дальше. Мы ничем не светили, и они не обращали на нас внимания. Но слышали ли? Вот вопрос. А потом опять случилось то, чего я никак не мог предугадать.
Иду я, значит, медленно так, не шуметь стараюсь, и слышу, что сверху рычит кто-то. Я поднимаю голову, а на дереве сидит тварь, огромная, крылатая такая, прям метрах в пяти от меня. Взгляд направлен на нас. Я это не то, чтобы видел, а чувствовал просто. Оно было огромное. Я не мог его рассмотреть, потому что оно было черного цвета и сливалось темнотой, но глаза его ярко светились и оно не переставал рычать. Я уж подумал, что это глюк очередной, но вот когда я моргнул и не увидел разницы, я понял, что это не глюк.
— Слышь, Андрюха, ты тоже видишь это?
Андрей же стоял неподвижно и охеревал от происходящего. Оно лазило по дереву, но я, блин, дурак, сделал неосторожный шажок и наступил на палку как будто. То, что было дальше, и врагу не пожелаю.
Эта лохматая сука спустилась с дерева и начала приближаться к нам. Я слышал множество шагов по сторонам. Все остальные походу тоже активизировались. Времени было мало. Собрав все силы в кулак, мы рванули вперед. В метрах двухсот показалась вроде как трасса. Мы бежали к ней на всех парах. Эта радиационная нечисть видимо гналась за нами. Я не оборачивался, но я чувствовал, что они преследуют нас. Я слышал их шаги. И передвигались они, я вам скажу, довольно-таки быстро. Это ж надо всему виной, гребаная палочка, сука! Но почему так всё? С этими мыслями я не заметил, как мы выбежали на трассу. И вы не поверите. Вдали может метрах восьмистах, а может и в километре. Я увидел свет фар, но они не приближались и не отдалялись, а такое как на месте стояли. Мы же побежали туда. Вроде немного оторвались от этих тварей. Очень трудно бежать. Я думал, что и легкие повыплевываю к чертям собачьим. Андрюха тоже чуть ли не падал.
— Давай, давай, Андрюх, немного осталось!
Мы бежали уже из последних сил. Знаете, в противогазе и ОЗК очень трудно нормально дышать и передвигаться, но это херня по сравнению с тем, что начало происходить потом. Подбежав ближе, я понял, что это был автобус. Забежав в него, я просто оцепенел. Видимо, автобус не доехал к месту назначения. В нем ехали люди. Видимо их эвакуировали откуда-то, но они все были мертвы. Автобус был залит кровью, люди были все в масках да респираторах. У автобуса валялся видимо водитель, в хвосте автобуса несколько полицейских нашли, а так все гражданские женщины, мужчины, дети, старики. Окна были выбиты, в общем, картина ужасная. Судя по всему, эти твари напали на этот автобус.
Мы же как ошпаренные забежали в него и закрыли дверь. Только мы это сделали, как раздался жуткий удар по автобусу сверху. По нему что-то лазило. Через пару секунд я понял, что это та лохматая сволочь. Посмотрев в окно, я увидел медленно приближающиеся силуэты. Вот в этот момент просто в голове щелкнуло, что если мы сейчас не будем отбиваться, то нас ждет та же участь, что и здешних пассажиров.
Я достал винтовку, Андрей сделал то же самое. Направив её на один из силуэтов, я нажал на крючок. Осечка. У Андрея то же самое. Я занервничал ещё больше, так как эти суки были всё ближе и ближе. Сердце колотилось нереально, в горле с толком, ладони вспотели, как я и говорил ранее, они белые все, глаза светятся, кто-то на четвереньках, кто-то на двоих ногах, рычали да стонали суки, передёрнув затвор ещё раз, я выстрелил опять, осечка.
— Сука, да что же это такое-то?
Через пару секунд раздался хлопок, и вон зазвенела. У Андрюхи выстрелила винтовка. Раздался жуткий вопль. Та хрень, что сидела сверху на автобусе, взлетела, а силуэты закопошились на улице. Затем еще один хлопок. Андрюха стоял в конце автобуса и палил как Рэмбо, твою мать. Затем последовал третий выстрел. Я заметил, что твари начали разбегаться. Не все, но большинство. Спустя пару минут вновь наступила тишина.
Дыхание сбилось, и я как пёс глотал воздух, опустив винтовку вниз. Присев на заднее сиденье с Андрюхой, мы переводили дух. Никто ни с кем не разговаривал, мы молчали, не нарушая тишину. Слышно было тяжелое дыхание Андрея, и взмахи крыльев той херни в небе. Я передёрнул затвор ружья, и как услышал шевеление в начале салона. Чего? Я подорвался с сиденья. Андрюха за мной. Кто-то был еще жив. Лежал дед. Кашлял и пытался встать. Я бросился к нему. Думал, что опять глюки, но нет. Андрюха же тоже видит его. Дед сильно кашлял, со рта шла кровь, мы помогли ему сесть на сиденья. Забыл сказать, фары в автобусе конечно же вырубили, чтобы не привлекать внимание этих паскуд. Они все так же ходили, как ни в чем не бывало. Кто-то даже из леса вылазил, осматривался и залазил обратно в чащу. Это было жутко, если честно. Мы старались мало вообще шевелиться, но самое жуткое было то, что все эти монстры — это люди. И все эти твари были людьми когда-то.
Посадив деда на сиденье, мы сорвали респиратор спокойного водителя и натянули его на деда.
— Кто вы? Откуда? Есть ли еда, вода в автобусе? Куда направляетесь? — и так далее.
Дед же только кашлял и смотрел на нас охреневшими глазами. Сейчас будем приводить его в чувство и надо с ним поговорить.
