Страшилки из YouTube
А когда будем дядю кушать?
В это морозное утро меня разбудил гул грузовика у подъезда. Был выходной, я еще крепко спал, когда грузовая газель, загруженная всяческими шкафами, тумбочками и прочим барахлом, подъехала к подъезду. Я разблокировал телефон и глянул сколько время.
— Боже, пол восьмого утра. Только светать начало. Но неужели нельзя было как-то позже приехать, я не знаю? — протирая глаза, недовольно бормотал я и пытался заново уснуть.
Живу на втором этаже, и все, что происходит во дворе, слышно очень уж даже хорошо, причем в какой бы комнате я не находился. Уснуть не получалось. Вы, конечно же, спросите, почему, а я отвечу. К газельке подъехала еще одна машина, старющая, как говно мамонта, копейка и из нее, собственно, из кабины газельки вылезло семейство и начало галдеть. Вообще людей не колыхало, что утро ранее на дворе, выходной день, что люди спят.
Погалдели они минут 15, покурили и начали таскать свои шкафы, диваны и прочее, конечно же, ударяя ними о двери, я оперила в подъезде. Так бы встал и пошел бы, сказал пару ласковых. Так вот, если встану, о сне можно забыть, да и мало ли, кто это там. Они какие-то странные все. То ли цыгане, хрен его знает, одетый как нищие. Морды такие большие у всех. Хотя сами они, я бы и не сказал, что толстые, за исключением папы судя по всему. Вообще там было вроде как мама, папа, дед и двое детей. Мальчик, девочка не рассмотрел, они укутаны были в кожухи какие-то, как шаурма в лаваш. И смотря на все это действо, я вспомнил, что надо мной через этаж бабулька умерла, вот буквально недели две как. Старая я уж была, почти сотка ей было, 97 вроде, если быть точным. А вот то, что творится у подъезда, это видимо последствия бизнес-плана родственников той бабульки. Они очень быстро нашли применение пустой и судя по всему ненужной квартирки. Хотя, сказать честно, я бы никогда в жизни не сдал бы квартиру вот такому семейству, будь то хата в новострое или пропахшая покойником в старой 5-этажке. Ну да ладно.
Когда я понял, что уже не усну, да и на часах было начало десятого, я встал с кровати и первым же делом поставил на плиту чайник. И насыпал в чашку растворимого кофе. День начался в принципе как обычно. Ну а сегодня уж не придумал ничего лучше, чем накупить чего-то вкусного и провести весь день перед монитором. На улице холодина дикая и мне в магазин было даже лень выйти, не то чтобы где-то прогуляться.
Выпил кофе, согрев свою грешную душу и надо бы одеваться да топать в магазин. Одеваюсь. И почему-то мой слух сосредоточился на разговорах в подъезде. О чем там говорили я не услышал, потому что голоса по всему подъезду разносились. Но было хорошо слышно, что по крайней мере у двоих человек какие-то дефекты речи. И не такие как там картавость или заикание, а что-то более серьезное. Отчего казалось, что они вообще на каком-то вымышленном языке разговаривают. Врожденное может что-то. Сочувствую таким людям обычно. Но вот когда я оделся и открыл дверь, сочувствие, не знаю почему, но оно моментально пропало. Передо мной нарисовалась следующая картина. Три мужика несут пошарпанный совдеповский диван, отчего мне пришлось прикрыть немного дверь, чтобы освободить им проход. Но не в диване было дело, а в тех, кто его тянул. Спереди один человек, и видимо это водитель газельки, обычный мужичонка лет сорока, а сзади двое видимо папа и дед с той семейки. Но вот выглядели они вообще капец. Так же как и детишки, они были укутаны в какие-то фуфайки. И такое чувство было, что они с одеяла их пошили как попало. Лица были, но вот как объяснить-то. Не скажу, что цыгане, нет, но и не скажу, что наши, хрен поймешь.
Так вот, тянут они этот диван и между собой что-то бормочут. Как вижу, а у них зубы, блин, это жесть просто. Какие-то желтые, даже нет, желто-коричневые в каких-то черных пятнах. И они вылезали за нижнюю губу. Ну вот, прикусите полностью губу верхним рядом зубов и поймете, о чем я. Как у зайца, в общем. Только у зайца два зуба, а у этих все.
Зашли они на лестничную площадку и поравнялись моей дверью. Я же стою и выглядываю из квартиры. Внезапно один поворачивается ко мне, который помоложе.
— Здравствуйте, а мы ваши новые соседи.
Удивительно, но несмотря на его странную и непонятную речь, я понял, что он сказал. Он смотрел на меня таким тупым взглядом, как даун, ей-богу.
— Ага, я очень рад. — недовольно буркнул я. После этого улыбка с его тупой физиономии пропала, и они дальше поволокли диван наверх. Я же закрыл дверь и быстренько спустился вниз.
Вышел из подъезда, газель все так же стояла, рядом бегали дети, а мама их видимо в квартире принимала всю эту рухлядь. Я вышел и как будто не замечая их, пошел в магазин. Быстренько купил все что мне нужно и вот возвращаюсь к дому. Как смотрю ко мне бежит дитя. Пацаненок, тех самых новоиспеченных соседей. Подбежал ко мне и говорит.
— Здравствуйте, мы ваши новые соседи, из квартиры 48.
Его речь была вроде без дефектов, но обычный детский голосок. И да, я был прав, ну, насчет квартиры. Именно 48-ую квартиру так любезно предоставила этим людям покойная бабуська. Судя по их виду, бюджет этой семьи мизерный, исходя из этого квартиру им сдали за копейки.
— Я уже знаю, парень.
— А почему вы тогда не уезжаете?
Этот вопрос поставил меня в ступор.
— Почему я должен уезжать?
— Потому что все так делают. — ответил он и повернул голову в сторону грузовика, а там уже вышла мама и двигалась в мою сторону. И уже на таком расстоянии я заметил, что мама была не особо красивее папы и деда.
— Здравствуйте, простите ради бога. Что он вам наговорил? — спросила меня женщина.
— Да ничего особенного. Сказал, что вы мои новые соседи и мне нужно съезжать. — улыбаясь сказал я.
— О, Господи, Кирилл, ты что говоришь такое, а? А ну марш в квартиру!
— Ну, мама!
— Быстро я сказала! Извините еще раз, ради Бога, эти дети.
Я стоял и недоумевал. Выглядят, как законченные бомжары, а разговаривают, что женщина, что пацаненок вполне нормально, культурно. Да уж, этих по обложке не посудишь.
— Да ничего, я понимаю. А вы как, снимаете квартиру или купили?
— Мы? Снимаем, да, снимаем. — она замешкалась, как будто неправду сказала. — Ну ладно, мы пойдем обустраиваться. Счастливо.
— Счастливо. — сказал я и зашел в подъезд. Она же осталась у газели.
Разгружались и таскали они свое барахло до самого вечера. Как и я до этого самого вечера сидел за компом и деградировал. Часов, наверное, в восемь вечера они закончили, поднялись в квартиру и больше я их не слышал и не видел.
Выходные прошли спокойно. Они меня не тревожили, я их тоже. И не видел их вообще, кстати, за эти два дня. Ни взрослых, ни отпрысков. Пару раз только слышал их дебильные смешки в подъезде. Бегали что-то, видимо, хотели от соседей. Затем наступил понедельник, и у меня началась рабочая неделя. И сразу же мне прилетела в WhatsApp радостная, в кавычках, весть. Начальство решило отправить меня и еще пару моих коллег в командировку. Где я работаю пусть останется загадкой, так как история совсем не об этом. Нужно было ехать, так скажем, далековато, поэтому весь вечер понедельника я собирал торбы. А уже утром вторника я отправился в путь дорогу.
В отъезде был 8 дней, это с дорогой. И вот когда я уже приехал обратно и зашел в подъезд, а это был вечер, уже ночь даже почти, я понял, что что-то не так. Вот такое странное чувство пустоты нахлынуло на меня. Как будто зря я приехал домой. Как будто должно что-то случиться плохое. Вот правда, шел домой просто в отличном настроении и только переступил порог подъезда, как будто оборвало.
Поднимаюсь по подъезду и слышу звук, как дверь открывается. И бежит кто-то сверху на этаже. Я уж поднялся на второй этаж, достал ключ, как сзади за куртку меня кто-то дернул. Я резко обернулся, и передо мной стоял тот пацанчик малой.
— Привет.
— Привет! — ответил я.
— А у вас есть соль и перец? А то мама готовит, и нужно мясо посолить.
Ну, казалось бы, обычная ситуация.
— Есть, сейчас дам.
Я зашел в квартиру, включил свет и пошел на кухню. Малой же в квартиру не заходил, да и я не особо горел желанием его впускать. Отсыпал я соль и перца ему в спичечный коробок и закрыл дверь, а за дверью услышал радостные вопли малого.
— А я буду руку, а я буду руку.
И шаги вверх по лестнице.
— Руку? Чего? Может окорок или крылышко? Тупые дети.
Хочу подметить, что в доме нашем, в частности в моем подъезде, обитает в основном пенсия, за исключением молодой семейки на пятом этаже, а все остальные в диапазоне от 50 до 80 лет. Бабульки и дедульки. Чуть позже узнаете, зачем я это подметил.
Так вот, уставший с дороги, я немного перекусил и плюхнулся в кровать. Утром же меня опять разбудили детские смешки и бег в подъезде.
— Сука, до чего ж вам не спится, уроды? Господи, где я живу? — закрываясь подушкой, бормотал я. Это продолжалось минут 15. Затем их, видимо, мама к столу позвала, и этот дурдом прекратился. Я опять уснул.
Сон у меня очень чуткий, и спустя полчаса дремоты меня разбудили тихие звуки, как будто кто-то что-то царапает, и уже полностью проснувшись я понял, что кто-то ковыряет мне замок в двери. Я подорвался с кровати и побежал в коридор. Стою, слушаю. А за дверью действительно кто-то стоит и в наглую пытается то ли открыть замок, то ли повредить его. А у меня дверь современная стоит, и я запираю её на ночь только на замок, который внутренний, ну только с квартиры открыть можно. Я поворачиваю этот самый замок и резко открываю дверь. За ней я никого не увидел, а только услышал, как убегает кто-то. Я же быстро за ним. Забежал в итоге на четвертый этаж, и последнее, что я увидел, это закрывающуюся дверь 48-ой квартиры.
— Ну, блять, это уже край.
Звоню в дверь, а дверь старая деревянная и слышу кипиш за ней. И спустя минуту дверь открыла хозяйка.
— Вы меня конечно простите, но кто-то из ваших детей только что ковырял мне замок в двери. Это нормально вообще?
— Ой, простите, это не играются так.
— В смысле играются, то есть вы считаете это нормально?
— Ну это же дети, ну вы чего? — пытаясь улыбнуться, сказала она, хотя это было больше похоже не на улыбку, а на какую-то гримасу из фильма ужасов. А запахи из квартиры разносились, это просто капец. Просто хотелось блевать, как будто там говно смешалось с алкоголем, потом и плесенью что ли. Это было ужасно.
Затем случилось то, что перекрыло все мои представления об этой не совсем нормальной семейке. Выбегает, значит, к мамаше, судя по всему, доча, или что-то на это похожее. И говорит такая:
— Мам, а когда будем дядю кушать?
И на этом моменте у меня как будто сердце в пятки ушло. Я стою, у меня глаза по пять копеек. А женщина эта развернулась, и как даст ей подзатыльника.
— Ты видишь, мама занята? — девочка расплакалась и побежала в комнату. — Вы не обращайте внимания. Дети, что с них взять? Вы простите, но мне нужно идти готовить. — улыбаясь, сказала она и закрыла дверь.
Я стою охреневший вообще и думаю:
— Нет, уж никуда я не пойду.
Потопал ногами, с понтом я пошел, а сам остался и прислушался.
— Ты чё, я её бьёшь?
— Она чуть нашу контуру не выдала, понимаешь? Дядю кушать когда будем? Когда время придет. А ты че, защищаешь, а? Придурок блять старый.
— Я… не бить же, ты чего ребенка обижаешь?
— Я блять теперь больше чем уверенная, что этот хрен с второго этажа что-то заподозрил. Иди вон лучше старуху разделай, хули она лежит в коридоре.
Чего? Старуху разделай? Они чего там? Стоп, стоп, стоп. Сначала малой радовался руке, теперь когда дядю съедим, они что там людей жрут? Твою же мать.
Услышав это, я быстро побежал вниз по лестнице, попутно пытаясь достучаться до соседей, но никто мне не открыл. И знаете что? На каждой двери я смог заметить царапины. Где-то больше, где-то меньше. Царапины возле замочной скважины.
— Так, надо вызвать полицию, пусть их вывезут отсюда, господи.
Меня начинало трясти. Кровь стыла в венах от одной только мысли, что там у них, в той квартире, едят людей. Забежав к себе домой, я как ненормальный схватил телефон и позвонил в полицию. Вызвал наряд на этот адрес.
Минут через 10 под подъезд подъехал бобик, и оттуда вышли два вооруженных лба и зашли в подъезд. Звонок в дверь.
— Здравствуйте, вызывали? Что у вас тут стряслось?
Я рассказал им всё от и до, и мы решили туда подняться. Я уже был посмелее. Поднявшись на этаж, один из полицейских позвонил в дверь.
— Кто там? — послышался противный голос той женщины.
— Полиция, открывайте.
— Да-да, сейчас. Одну минуту, я не одета.
После этого за дверью послышалась суета.
— Открывайте! — крикнул еще раз полицейский. Через несколько секунд послышался скрип двери.
— Здравствуйте. — с удивленным лицом, сказала она.
— Мы зайдем?
— Заходите. — такое, как дрожащим голосом пробормотала женщина. Затем произошло ужасное.
В комнате, которую было немного видно с коридора, я увидел тело. На столе, разделанное, без кожи, без нихрена. И только эта тетка поняла, что все пропало, она позвала быстро дедушку и мужа. Затем произошло следующее. Только полицейские переступили через порог, как тетка эта резко достала огромные нож из-под платья и вогнала полицейскому прямо в шею. Второй же в шоке от происходящего пытался зарядить свой автомат, но не успел, к нему уже подобрался мужик-каннибал и также вогнал нож ему в шею. Я же вместо того, чтобы бежать стоял и пялился на это все, не в силах ничего сделать, но уже потом, как только эта чокнутая семейка подняла и сосредоточила на мне свои взгляды, я понял, что нужно бежать.
Я бросился вниз по лестнице. За мной побежали блять все, даже дед. Я что есть силы перепрыгивал через ступеньки, быстро забежал в квартиру и запер дверь. Сразу схватился за телефон и дрожащими пальцами набираю номер. Внезапно в дверь последовал жуткой силы удар, что характерно били прямо в замок. Я выглянул в прихожую и понял, что в полицию я уже не дозвонюсь. Не успею, потому что дверь уже была смята. И буквально еще один удар и она откроется. Не придумав ничего лучше, я побежал на кухню, схватился за ножи.
— Господи, что же это твориться такое?
Стою на кухне дрожащими руками держу ножи и меня осенило: нужно прыгать. Второй этаж, не особо высоко, не разобьюсь. Открываю окно и слышу шаги уже у себя в квартире. Прыгнул. Больно приземлился, но слава богу ничего не поломал. Только дернулся бежать, как чувствую руку у себя на шее.
— Куда собрался? Неужели ты подумал, что мы все не просчитали твой ход, глупышка?
Последнее, что я почувствовал, это удар по голове чем-то тяжелым. И я вырубился.
Не знаю, сколько я провел в отключке, наверное долго, потому что когда я пришел в себя, за окном уже было темно. Очнулся я в квартире этих уродов. Меня привязали к стулу и усадили в углу комнаты. Что творилось потом, я даже злейшему врагу не пожелаю. Во всей квартире воняло. Запах был тот же, что я и описывал ранее, но здесь он был сильнее. Я еще сдерживался, чтобы не блевануть, но вот когда я повернул голову. Господи. Рядом со мной метрах в пяти стоял пенек. Ну вот как на рынках, где мясники туши рубят и в этом месте пенек видимо исполнял ту же самую роль, что и на рынке. А рядом с пеньком этим лежало три тела. Они были просто обезображены. Вот тут я не выдержал и меня стошнило. Но рот у меня был залеплен скотчем и поэтому все что хотел выйти из меня вернулось обратно. Это было ужасно.
Я попытался вырваться, но руки и ноги были уж очень крепко смотаны скотчем, и у меня ничего не выходило. А трупы эти, у одного с живота выпали кишки, из которых висели фекалии, отрезаны груди, руки, ноги. Под трупами лежала клеенка, которая вся была в уже свернувшейся крови. У одного трупа отрезана голова, но рядом ее не было. Картина просто жуткая. И вы представляете каково было тогда мне осознавать, что скорее всего совсем скоро я окажусь среди них. Сука, что же делать? Как выбираться отсюда, твою же мать, твари!
Внезапно в комнату забежал тот пацанчик, радостный такой, и знаете, что он делал? Он грыз руку. Блять, он грыз руку. Видно было, что она не сырая, а приготовленная. Но это была мать его человеческая рука! Меня опять стошнило.
— Мама, мама, он очнулся, скорее сюда!
Нет, только не это. Пожалуйста, господи, прошу тебя, помоги мне! В комнату зашла мамаша. Вся грязная, облепанная то ли жиром, то ли кровью или говном, я не знаю. А она подошла ко мне медленно, держа нож в руке.
"Ну все," — думаю. — "на этом я с вами прощаюсь."
Она подошла, прислонилась ко мне и начала меня облизывать. Боже, как же это было противно. Я чувствовал, как её гнилые кривые зубы касаются меня, и гадкий язык слюнявит всё моё лицо. Вонь со рта у неё просто жуткая.
— Что ж? — сказала она. — Зачем вот нужно было вызывать мусоров? Вот, ответь мне.
Она отклеила скотч от моего лица.
— Огрызаться и спорить сейчас далеко не лучший вариант.
— Простите меня, ради бога, я дурак, не подумал. Отпустите, пожалуйста, я никому не скажу слово даю. Пожалуйста. — уже плача, как девчонка, говорил я.
— Нет уж, знаем мы таких. Твоя участь неминуема, парень. Не сейчас, так чуток позже бы мы тебе все равно на тот свет отправили. Хотели раньше, так не было тебя дома. Наверное, в командировку ездил, да? А то тут как-то одни пенсионеры не очень и вкусные, скажу честно. Знаешь, а вот та семейка с пятого этажа очень даже ничего. Особенно их ребёночек.
Что? Господи, да там же годовалый малыш был.
— Вы что, съели ребёнка?
— О да. Это было просто объедение. А хочешь, расскажу, как это было? Да что я спрашиваю, конечно хочешь.
— Нет, нет, пожалуйста, не надо.
— Мой муж его выпотрошил, как поросенка, натер медом, специями, солькой, перчиком, нафаршировал яблоками и засунул в духовку. Ну а потом родители следом пошли. Знаешь, для чего я тебе это рассказываю?
— Для чего?
— Чтобы ты, сученок, понимал, что тебя ждет.
— Вы гребаные каннибалы! Будьте прокляты, суки! — я не выдержал и закричал на всю квартиру.
— Обзываться не обязательно.
И она замахнулась и вставила нож мне в плечо. Жуткая острая боль пронзила все мое тело. Я заорал. На что она отмотала еще скотча и заклеила мне рот и мои крики превратились в мычание. Дети этих уродов бегали, веселились, смеялись, им было хорошо.
От боли я опять начал терять сознание. Как вдруг получил пощечину от мужа этой твари. За ним стояла и она.
— Ну что, настал твой черед?
— Да-да, ура. — зарадовался даун-папаша.
— Успокойся, дебил.
— Чур мне нога.
— Что отрежешь, то и будет.
— Хорошо.
— Говорят, что когда мясо с живого срезаешь, то оно на порядок вкуснее. Интересно, это правда? А что гадать, сейчас проверим. А ну, отрежем его с грудки кусочек.
— Сейчас.
Я же понимаю, что всё, это уже край. С последних сил пытался вырваться. Как чувствую, что холодное лезвие вонзилось в мою грудь, и тёплая кровь потекла по всему телу. Я опять заорал. Это была адская боль. А детки засмеялись.
— А ну-ка дай мне. — сказала она. Муж отрезал у меня кусочек моей груди, отдал жене, а она же без всякого взяла и положила себе в рот. Жует со рта кровь течет. Божечки, да что ж происходит такое?
— Ну как? — спросил муж.
— Ты знаешь, правду говорят. Включи фритюр пойди, так еще вкуснее будет.
— Хорошо.
Папаша ушел на кухню, видимо, и ко мне подошла его жена.
— Детки, детки, а вы что будете?
— А нам пальчики.
— Вот любишь ты руки эти грызть? Что в них тебе так нравится, чудо моё?
— Люблю, мам, давай, хочу пальчики.
— А ты чего, дочь?
— Ушко.
— Хорошо, родные, как скажете.
Эта сука взяла с комода секатор, ну, которым кусты стригут, поднесла к моему уху и вновь жуткая боль разнеслась по всему телу. Господи, пожалуйста, дай мне уже умереть. Убейте меня уже, чтобы я не мучился. Пожалуйста. Затем пошли пальцы. Один за одним эта тварь обрезала их секатором, отдавала их деткам, и они их грызли. Я уже выключался, но она как будто специально не давала мне этого сделать. Специально приводила меня в чувство.
— Знаешь, что я люблю больше всего? Печеночку. Это просто высший класс.
В комнату зашел муж.
— Ну что там, дебил?
— Эээ, включил.
— Молодец. Давай заканчивай с ним и печень вырежешь мне, а я с лучком обжарю.
— Хорошо.
Сука ушла с детьми то ли на кухню, то ли в другую комнату, не знаю. Я же сидел истекал кровью. Три пальца на левой руке были отрезаны и руку я не чувствовал совсем. Уха тоже не было. Его погрызла девочка и выбросила в ту кучу с трупами.
— Ну что, парень, мне нужно тебя сделать мертвым.
— Эй, дебил, сюда иди! Попросила же фритюр включить, ты на хрена духовку врубил, кретин!
Он вышел из комнаты, положив свой нож рядом со мной. Это шанс, господи, помоги мне!
Я зафиксировал нож ногами и пытался разрезать скотч на руках. У меня все получалось. А дальше я уже собрал всю волю в кулак и разорвал скотч на руках. Схватил нож рабочей рукой и разрезал им скотч на ногах и на стуле. Но продолжал сидеть. Нож под жопой и типа я все еще связанный сидел и вырубился. Чую заходит это чмо в комнату.
— О, а нож где я на кухне забыл? А ты что, умер уже?
Он нагнулся ко мне, я со всей дури всадил ему нож в лицо. Он свалился замертво. Я же поднялся на ноги. Вынул нож и почувствовал жуткий прилив адреналина. Пошел на кухню.
— Ну что там, готов? — спросила тварь, обжаривая лук.
Говорю:
— Готов, готов.
Она подняла голову.
— Что? Как?
Не успела она схватиться за нож, как я ударил ее ногой по колену. Она упала на пол на живот. Я сел на нее сверху, заломал руки, схватил тот же секатор и начал уже ей чекрыжить пальцы. Она начала визжать как свинья.
— Что, мразь, больно? Сука, я тебя сейчас буду убивать медленно и с огромным удовольствием.
Когда у нее уже не осталось пальцев, я встал с нее и скотчем примотал к столу. На ее крики прибежали детки. Я, недолго думая, дочурке их свернул голову, а пацаненка вспорол от живота до груди и толкнул его к мамочке. Она завопила еще громче. Нужно все это заканчивать.
Немного послушав её вопли, я просто перерезал ей горло. И уже выходя с квартиры, я вспомнил про дедулю, который дрых вообще в другой комнате. Его я тоже прикончил, прям во сне.
Выбежал из этого ада, истекая кровью, спустился на второй этаж, вызвал скорую и полицию. Они приехали быстро. Рассказывать про их реакцию я не буду. Расскажу только, что их искали уже долго. И на их счету уже было около 100 человек убитыми. И вы знаете, даже следователь, который приехал на место происшествия, спросил у меня:
— Это ты их завалил?
Я признался.
— Да, я.
— Правильно сделал. Я бы сам так сделал. Есть такие случаи, когда на закон можно и положить болт. Они убили и сожрали около 100 человек. И если бы их поймали, они бы за наши налоги кушали бы баланду на нарах. Таким сволочам нет места в нашем мире, так что не переживай. Всё это мясо вывезут, дела заведём так для виду, а там придумаем что-то.
После разговора меня загрузили в машину скорой и увезли в больницу. Там я пролежал три недели, восстанавливался и набирался сил. Мне выписали инвалидность, завтра уже будут выписывать. А я ведь с самого начала, как только они заехали сюда, знал, что в них что-то не так. И я убедился в этом. И я был прав.
