Страшилки из YouTube
Добро пожаловать в дурку, урод
Часть 1
Я проснулся от жуткого сушняка и головной боли. Вчера погуляли на славу. День рождения удался. Как домой добирался, даже не помню. Или не домой. Стоп, где я?
Сонливость сняло как рукой. Я осмотрелся. Это была такое, как палата в больнице.
— Что? Что я тут делаю?
Я был переодет в какую-то белую робу, завязывающуюся сзади на веревочках. Было жутко холодно, башка болела так, что я думал, она просто сейчас расколется на две части. Да уж, никогда не запивайте водку вином. В палате или что это за комната? Было две кровати, хотя правильнее будет сказать койки, и одна тумбочка. Стены серые, воняет сыростью.
— Что я тут делаю, черт побери. — проговорил я вслух.
— Ты в дурке, будем лечиться.
И хихиканье, мерзкое такое, противное, оно раздавалось со стороны второй койки. Там под одеялом кто-то лежал, укрывшись с головой.
— Ты еще кто? — спросил я, поднявшись с кровати и заметив, что моя нога приковано цепью к этой же кровати. Вот в этот момент мне уже стало совсем не по себе.
— Кто меня приковал? Какого хрена вообще? Кто ты? — уже повышенным тоном спросил я у того, кто лежал на койке в паре метров от меня.
В ответ молчание. Я хотел было подойти и стянуть одеяло, но цепи не хватало, и я не мог дотянуться до него. Я лег обратно в койку и начал прогонять в голове каждую секунду вчерашнего вечера.
Головная боль всё никак не покидала меня. Последнее, что я помню, это вроде как только с клуба вышли с какими-то девушками. Они вроде к себе приглашали. Меня и друга моего, Сашку. А потом как вышибло всё с головы. Ни черта не помню. Даже смутно. Так-так-так, надо выяснить всё. Это наверняка какая-то ошибка. Дверь железная в палату. Было видно, что толку кричать и звать кого-то будет мало. Тот, кто лежит там, говорил, что я в дурке что ли? У меня побежали мурашки по телу. Не паниковать становилось все сложнее. Потому что на обычную нормальную больницу это не было похоже. Еще и цепь эта сука и что делать? Что мне делать твою мать?
Дыхание мое участилось. Сердце начало стучаться еще сильнее. Было страшно и непонятно. С этими мыслями я попытался уснуть в надежде, что это какой-то страшный сон и я проснусь дома в теплой постельке и рядом с женой, но нет.
Только я начал закрывать глаза, как услышал шевеление на кровати рядом, а затем и звук открывания замка железной двери. В палату зашел человек в белом грязном халате, а за ним толстая тетка с каталкой, на которой была кастрюля с чем-то походу съедобным. Человек в халате подошел ко мне.
— Такс, что тут у нас?
— Вы кто? Где я? Что происходит? Отпустите меня отсюда! — Не выдержал я.
Доктор, буду его так называть, достал с кармана пачку парламента и, взяв сигарету в рот, спокойным голосом сказал:
— Вы не здоровый, Анатолий Михайлович Мищенко. Будем лечиться.
— Да-да, лечиться, лечиться. — послышалось с под одеяла в другом углу палаты.
— А ну заткнись, тварь! — крикнул доктор. — Татьяна, этому насыпь пожрать, а того с под одеяла вытаскивай, и в операционную. Бесит он меня, сука. — выпуская дым, сказал доктор.
На той койке лежал кто-то, видимо, очень легкий и маленький, потому что жирная тетка просто подошла к нему, взяла одеяло как мешок. Тот, кто был в мешке, брыкался, но Таня грохнула мешком о стену, и брыкания прекратились. Она бросила мешок у тележки с едой, насыпала в алюминиевую мыску какой-то каши, затем уволокла эту каталку вместе с мешком из одеяла.
— А что касается вас, молодой человек, вам назавтра назначена трансорбитальная лоботомия. Эффективнейший метод лечения, кстати, для неуравновешенных уродов вроде вас. В США это довольно-таки популярная вещь. Я делал ее пару раз всего, вроде помогало. Хрен его знает, будем пробовать. А что делать? Лечить-то надо. — потушив бычок о простынь на моей койке, сказал доктор.
— Что? Я же здоров, какая лоботомия, вы чего? Выпустите меня!
Вот тут я начал паниковать.
— Щщщ, Анатолий, не бушуйте. Все будет хорошо, но можете быть уверены, пока что вас отсюда никто не выпустит.
Эти слова пронзили мою голову, как копье. Он встал с койки и направился к выходу, затем громкий хлопок дверью и звук проворачивающегося ключа в замке.
Я сидел на всё той же койке, просто ошалевший. Меня всего трясло. Слёзы начали наворачиваться на глаза. Это реально, это не чёртов сон. Так что делать, надо выбираться, но блин, как? По любому это какая-то ошибка. Хотя нет, он же назвал моё имя, а откуда он узнал его? Да и выглядел доктор этот как-то уж очень странно. Был как-то старомодно одет, под халатом жилетка, в маленьком кармашке которой лежали старые часы на цепочке. Штаны Галифе как будто и сапоги высокие.
В голове сколько вопросов, а ответов на них я не находил. Но все это было довольно-таки странно и жутко. Желудок уже опустел, надо перекусить. Придется есть то, что принесли, других вариантов как-то уж не особо много.
Я ковырнул кашу ложкой и ужаснулся. Эта каша была наполовину с какими-то насекомыми. Я чуть не блеванул. Это блюдо я конечно же не ел, но это первое время. Затем под вечер живот так скрутило, что мне просто пришлось поесть эту гадость. Жуков не ел конечно, повыковыривал. И что интересно, моего соседа по палате до сих пор не было, хотя на улице уже темень.
И все же, как я сюда попал вообще? Что меня ждет завтра? Что это за место такое? От этих всех мыслей кружилась голова. Слава богу хоть синдром похмелья пропал. Это уже было немного проще. Мне ничего не оставалось, кроме как просто попытаться уснуть. А завтра же меня поведут, наверное, куда-то. Вот только открою замок на ноге, дам в бороду доктору. Ну и с Таней, конечно, потруднее будет. Там килограмм двести, наверное. Ну ничего, я тоже попытаюсь вырубить.
Знаете, этот простой план немного придам мне уверенности. Благодаря этому у меня получилось уснуть, но сон мой длился недолго. Посреди ночи я проснулся от хлопка дверью. Открыв глаза, я понял, что кто-то открыл дверь в палату, что-то забросил и быстро ее закрыл. Я в недоумении посмотрел на пол. Луна светила прям в окно, было хорошо видно, что там. Это был тот мешок с одеяла, который днем 200 килограммовая Таня забирала к доктору в кабинет. Мешок открылся в падении, и мне удалось рассмотреть, что там внутри. А внутри там было тело. Я вновь чуть не блеванул. Тело это, судя по всему, было моего соседа по палате.
Вы бы его видели. Изувеченная, кости переломанная, лицо, обожженное чем-то, то ли кислотной, то ли может, еще чем-то, но явно не огнем. Он был худой, одна кожа да кости.
Божечки, я перекрестился. Что с ним делали? И зачем его сюда закинули? Твою ж мать. Вонь от него была просто невыносимая. Видимо он разлагался, когда еще живой был и тут лежал, когда я очнулся.
Заснуть я уже не мог. Ну знаете ли, как-то не комильфо спать в одном помещении с полусгнившим трупом. Зачем они мне его закинули? Чтоб я тут сдох от вони? Твари. И внезапно в башке созрел план, как освободиться от цепи на ноге. Очень мерзкий и грязный план. Я сел на кровать и начал пихать руки в гниющий труп. Дохлятиной завоняло еще больше. Той трупной жижей я измазал ногу, которая была закована. Но судьбу уловили, это было как будто кольцо, которое застряло на пальцы и его нужно смочить, чтобы снять. Вот тут такая же ситуёвина.
Измазав ногу этой мерзостью, я попытался освободить ее. Было жутко больно. Кольцо цепляло пятку. В таких случаях приходится идти на отчаянные шаги. Недолго думая, я зажал кусок простыни в зубах. И со всей дури дернул ногой. Жуткая боль пронеслась по всему моему телу. От ноги к мозгу. Захотелось закричать, но простынь зажатая в зубах глушила мой крик. Цепь с противным звуком упала на пол вместе с куском кожи с моей ноги. Боль невыносимая, кровь текла ручьем, я оторвал кусок простыни и сделал перевязку. И только тогда ко мне дошло:
— Черт, дверь же заперта, твою мать! Так, так, так, как же открыть ее?
Я подошел к ней, это была массивная стальная ржавая дверь, как будто в тюрьме. Блин, не было даже какой-то булавки или скрепки. Так бы я попытался поковырять там что-то, а вот открылось бы. И знаете, что интересно, в коридоре было как-то подозрительно пусто. Не горел свет, не было слышно звуков шагов там или еще чего-то. Но звуки-то не слышно из-за двери. Это да, но когда я смотрелся в маленькое окошко в двери, то понял, что это какая-то заброшка что ли. Нет ну серьезно. Голые стены, осыпавшаяся штукатурка, никого нет. Затем я подошел к окну в той самой палате. За мелкой решеткой в темноте тоже особо ничего не разглядишь.
Затем сзади я услышал звук открывающейся двери. Твою ж мать. Я резко отпрыгнул от окна, запрыгнул в койку, положил рядом с ногою цепь. С понтом я ничего не делал, и типа сплю. Открывается дверь и в палату заходит тот же мудила в белом халате. Он тихо подошел ко мне. Я же все так же лежал и делал вид, что сплю. Он нагнулся ко мне, прям близко-близко на ухо, и прошептал.
— Как ножка? Не болит? Это ж додуматься до такого. Браво!
Не успел я подорваться с кровати, дабы дать ему в бороду, как почувствовал пощипывание в левой руке. Он мне что-то уколол, и я моментально вырубился.
Пришел в себя уже на следующий день. Не знаю, был это день или утро. Не знаю. Но за окном было светло. Цепь была застегнута на второй уже ноге. Состояние овоща у меня было тогда. Я ничего не понимал, но один вопрос оставался у меня в голове: Сука, каким образом он узнал, что я снял цепь? Кто это такой, блин?
Я начал дёргать ногой, издавая мерзкий звук брязганья цепи. Труп того бедолаги всё так же лежал у меня у кровати и жутко вонял. В нём уже завелись черви. Это было ужасно. Из-за звуков цепи в палату вновь зашёл доктор.
— Че бушуем, конченный?
— Выпусти меня гад, сука, тварь!
— Как же я могу? Ты же оказался тут не случайно, ты же больной и тебя нужно лечить. — он опять достал сигарету и, закуривший, сел ко мне на койку.
— Нет, ты больной, паскуда! Только бы освободиться от цепи, я тебе голову сверну, сучара!
— Увы, это невозможно. — он говорил так спокойно, как будто под наркотой был, честное слово. — Сейчас мы поедем в операционную, проведем тебе операцию, ты станешь овощем, все будет гуд.
— Доктор, а как я сюда попал вообще? Я ни черта не помню. — уже более спокойным тоном говорил я ему.
— Как попал? Да очень просто. Девушки, с которыми вы с клуба вышли. Это наши медсестры. Они-то вас с другом сюда и привели. Сказали, что вы к ним приставали и были в полном неадеквате. А если неадекватные, значит больные и вас нужно лечить.
— Да мы бухие были просто, какие больные, о чем вы? Отпустите нас, пожалуйста, умоляю. — уже жалостным голосом мямлил я, надеясь на его милосердие. Я просто уже отчаялся.
— Нет, не отпущу. К тому же друг твой уже покинул нас.
— Как покинул? В смысле? Где Сашка, ты сука поганая!
— Ну что вы, не нужно оскорблений, я делал ему операцию и увы у меня выскользнул молоточек и я пробил ему череп. Такое случается иногда. Мы выкинули его на помойку, ну а что с ним еще делать то? Не хоронить же. — он рассмеялся.
— Ты сука больной ублюдок! Что тебе от меня нужно?
— Мне? Ничего, я просто выполняю свою работу, вот и всё. — он вновь затушил бычок, в этот раз уже о труп и пошёл к выходу.
— А труп-то зачем сюда кинули, твари?
— А? Труп? — обернулся он. — А это чтобы вам не скучно было. Сейчас Таня зайдёт покушать вам принесёт, а потом в операционную. Ах, чуть не забыл.
Он вернулся ко мне и связал мне руки куском простыни. Сказал, чтобы глупостей больше не делал. И ушел. Буквально сразу же в палату зашла так гребаная жируха. Подошла ко мне и сказала:
— Жрать тебе принесла, открывай ротик.
С кастрюли она достала каких-то жуков, сука, тех самых, что вчера в каше были и начала запихивать мне в рот. Я начал сопротивляться, брыкаться, но что я сделаю против двухсоткилограммовой бабищи, когда у меня связанные руки и считай ноги тоже? Меня вырвало вчерашней кашей.
— Вы твари, что вы творите? — сквозь слезы уже кричал я.
— Что, невкусно? Я их всю утро собирала, по всей больнице, жри давай.
И дальше запихивает мне их в рот. Я чувствовал внутри шевеление их мерзких лапок. Хотелось блевать, но нечем было.
— Может это вкуснее будет?
Она достала нож и отрезала кусок трупа. Это была уже последняя капля. Этот кусок она также пихала мне в рот. Это чувство даже не передать словами. Мне больно об этом говорить. Затем она ушла. Я же лежал в кровати. По мне лазили жуки. Я был весь в гнилом мясе и крови. Я просто лежал уже без сил и без мыслей.
Через полчаса вновь пришел этот припизженный доктор, а за ним видимо санитары. И все они были одеты как будто в после военные года. Меня обессиленного погрузили на каталку и увезли в неизвестном направлении.
По дороге я только и слышал мычание других психов. Они были как зомби. Кто-то орал, кто-то смеялся. Все тянули руки из-за решеток и пялились на меня через окна дверей в палаты. Повсюду воняло гнилью, трупами, сыростью и смертью. В тот момент мне уже хотелось умереть и не видеть всего этого. Уже полностью опустились руки. Меня везли по больничным коридорам среди криков, визгов, смеха, душевно больных уродов. И скорее всего меня хотят сделать одним из них. Вот уже дверь в операционную. Что будет дальше одному богу известно. Но кое-что известно стало мне.
Суть в том, что пока меня везли, мне удалось через окно увидеть знакомую местность. И самое страшное то, что я сейчас нахожусь в здании, которое заброшенное уже как почти 50 лет, твою мать. Но это больница и должна быть заброшена. Должны быть выбиты окна, двери, тресканные стены, но этого нет. Внутри, конечно, не евроремонт, но и не заброшка в любом случае.
Я ничего не могу понять, кто эти люди, что здесь происходит. Жесть. Так, нужно что-то делать. Как-то выбираться отсюда.
