Страшилки из YouTube
Мы зло разбудили
Часть 7 (Финал)
Мразь в белом халате подошла ко мне вплотную. Это был обычный с виду мужчина лет 50, но в том то и основная загвоздка, что с виду обычный. А на самом же деле это было нечто неживое. Мало того, что он был ледяной, как труп, так и ещё и тени не отбрасывал. На эту деталь я как-то в первую очередь обратил внимание. Но самое страшное было то, что я просто молча сидел и ждал своей страшной участи. Я не мог даже пошевелиться. Нет, не от страха, как это было раньше, у меня просто не оставалось на это сил.
Существо в халате начало осматривать меня. Он присел на корточки и протянул свои ледяные конечности к моему лицу и его же лицо не показывало абсолютно никаких эмоций. Он просто водил пальцами мне по коже и расшвыривал глаза, пытаясь там что-то разглядеть, а я же покорно сидел и даже не пытался вырваться.
Тишина в комнате была гробовая. Честно сказать, мне уже даже не было страшно, в голове лишь было одно желание: поскорее покончить с этим всем и дело с концом. Он осмотрел меня и отошёл к своим, скажем так коллегам, которые вообще не шевелясь стояли у того самого стола. Даже когда оно уже отошло от меня, я не позволял себе шевельнуться, а уж тем более издать хоть какой-то звук.
А о состояние своём рассказывать я уже не вижу смысла, слишком много её уже увидели этому внимания. Скажу лишь, что я сидел и чувствовал, как потихоньку душа покидает моё тело. Единственное, что перед моими глазами всё чаще появлялись те деньки хорошей, счастливой жизни. Дом, мама, друзья живые не те, которые сейчас лежат на столе, учеба, да в конце концов другие люди, живые люди, солнце и чистое небо. Я.. я смирился уже, что никогда не увижу этого всего. Остается лишь вспоминать.
Так вот, твари эти, как я и говорил выстроились в ряд у стола и внезапно в комнату зашёл ещё один, такой же в белом халате, в руках у него был, знаете вот, фотоаппарат, старый только, огромный такой, что ещё в руках нужно было держать вспышку и под ткань прятаться, когда фотографируешь. Зашел он в эту комнату, устанавливает этот аппарат, накрывается тёмной тканью и внезапно раздаётся громкий хлопок и вспышка. Вспышка была крайне яркая и болезненная для моих глаз. В этой вспышки же на долю секунды я увидел ужасную картину, еще перед тем как закрыть глаза: у стола стояли те же существа в белых халатах, но рты у них были открыты, у всех поголовно. Глаза закатаны так, что не было видно ни зрачка, ни радужки, просто белая субстанция и всё. Затем вновь темнота, только уже свечи погасли, но силуэты в белом, я еле-еле всё-таки мог разглядеть. Они все также стояли с открытыми ртами и даже не шевелились. Внезапно опять вспышка и уже в этой вспышке я увидел жуть, самую настоящую. Тела Марка и Олежки уже не лежали на столе, а сидели. Но каким образом? Ведь эти блядские учёные их даже пальцем не тронули, сами что ли ожили? Затем еще одна вспышка, еще и еще. Это был крайний болезненный удар по моим глазам, но всё же, несмотря даже на это, я видел всё, что происходило в комнате. А происходило следующее: перед глазами у меня как будто творилось какое-то слайд шоу. В каждой вспышке этого старого фотоаппарата, я видел совершенно разную картину. Что люди в халатах, что тела моих друзей в свете каждой вспышки, меняли своё местоположение в комнате. Менялось выражение лиц и позы. Я грешным делом даже было подумал, что меня просто на просто уже глючит, ну вот просто кукуха взяла и поехала. Да, я хотел в это верить, но как бы не так. И внезапно вспышки прекратились также резко, как и начались. Вновь в комнате воцарилась тишина и темнота. Лишь жуткое биение моего сердечка было слышно в этом помещении, больше ничего. И вот, как только вспышки прекратились, я уже в темноте не увидел силуэтов в белых халатах, да и на столе никого не было.
— Да что же происходит, сука? — громко проговорил я про себя и попытался хоть немного начать шевелиться. Я примерно запомнил где находился выход из этой проклятущей комнаты. Оставалось лишь добраться до него. Эти стены уже, попросту довели на мою психику. И я всерьез задумался о том, что я и правда сошёл с ума и начал видеть вот это вот всё: все эти вспышки, докторов этих и тому подобное. Но хотя как же? Все-таки один же подходить ко мне, он касался меня и был таким реальным. Я чувствовал его холодные трупные прикосновения на своём лице. Нет, это не глюки, но что только что творилось в этой комнате? Что это была за нечистая фотосессия? Зачем это? Прокручивая все эти вопросы, на которых ответов у меня попросту не было, я полз к двери, по сантиметрику, медленно, преодолевая невыносимую боль, начиная от поломанной ноги заканчивая головой.
Через пару минут после того, как я начал движение, желание продолжить это делать у меня просто отпало само собой, когда я услышал скрипт двери прямо передо мной, а темнота же вокруг, ни черта не видно. Я остановился и притих. Что-то подсказывало мне, что сейчас начнёт происходить что-то крайне ужасное, то, чего я доселе не видел. Так и произошло. Так получилось, что в этой темноте, как оказалось, я дополз почти до самой двери, и когда она открылась, кто-то зашёл в неё, не заметив меня. В темноте я не мог разглядеть, кто это был, но могу сказать лишь одно: то ли это было то самое существо, что мне ногу сломало, либо же какая-то новая тварюга. Оно вошло в комнату. Его тяжелое хриплое дыхание просто захватывало дух и заставляло меня вжаться между открытой дверью и стеной на сколько сильно, чтобы не видно меня было даже, но этого я просто не мог физически сделать. Но через пару секунд я, всё-таки имел неосторожность пошевелиться, задев немного дверь, из-за чего та скрипнула и на этом моментально последовала реакция. И то, что вошло в комнату, начало метаться по ней и что-то неразборчиво бормотать, круша всё на своём пути. В расход пошёл и стол, на котором лежали трупы моих друзей. И я слышал, как крест упал на пол, хлопок от падения которого эхом пошёл по коридорам, и смешавшись с этой всей вакханалией, происходящее в комнате, нагнал на меня ещё больше жути, хотя куда уж больше. И внезапно я почувствовал, что меня что-то задело и задело как раз поломанную ногу, отчего я не сдержал своего крика. Только теперь это было нечто похожее на громкий хрип вперемешку с кашлем какого-то туберкулёзника. В тот же момент тварь, которая бегала и металась по помещению этому, остановилась очень близко от меня. Оно стояло так, что я уже мог хоть немного разглядеть его. Это всё-таки было то же самое, что и встречалось мне в коридоре. Понял я это по лысой волдыристой башке и переломанному телу. Как я и говорил, кости у него торчали в разных местах где их быть не должно вообще, а в некоторых местах и вовсе разрывали кожу. Даже такие мелкие детали тогда почему-то бросались мне в глаза.
— На этом всё. — думал я тогда. Я уже готовил себя к самому худшему сценарию, хотя и в глубине души, даже был как-то рад этому. Рад, потому что сейчас все эти мои мучения закончатся.
Я покорно лежал на холодном сыром полу между стеной и дверью и ждал. Ждал того самого конца, наблюдая за тем, как тварь медленно приближалась ко мне. И когда уже его лицо вплотную приблизилось к моему, я почувствовал удушье и лёгкую боль в области шеи. Оно положило на нее свою костлявую холодную конечность и сдавила её так резко и сильно, я начал задыхаться и внезапно хлопок. Очень громкий и сильный хлопок, от которого у меня заложило уши и начало звенеть в них. Схватка на шее ослабла и то, что держало меня за неё, упало на пол, несколько раз дёрнулось в конвульсиях и в итоге вовсе перестало шевелиться. Я лежал в недопонимании, что только что произошло, ровно до того момента, пока в комнате не увидел свет фонарика и не почувствовал запах пороха.
— Саня?
— Кирюха.
— Санечек родной, это реально ты. Господи, как же я рад тебя видеть.
— А я как. — пробормотал я. — Ты как здесь оказался? Что вообще происходит? Нееет н-нет, меня.. меня глючит. — я начал бить пощёчинами себя по лицу.
— Сань, Саня перестань, тебя не глючит это реально я.
— Мы, мы думали ты умер.
— Я тоже так думал, когда в шахту лифта меня потащила та мразота.
— Кирюх, аа… стоп, ты, ты что стрелял в него, в эту тварь?
— А что мне еще оставалось делать?
— Я.. я ничего не пойму. Как ты... как ты здесь оказался? А с чего стрелял?
— Слушай, очень долго рассказывать. Мы сейчас не в самом лучшем месте и не в самое лучшее время находимся, чтобы разговаривать и задавать много вопросов. Я по коридору шел и услышал знакомый мне голос и шёл на него.
— Кирюх, как выйти отсюда? — спросил я его. — Ты нашёл хоть что-то, хоть какой-то намёк на выход отсюда?
— Я, кроме старых фотографий, секретных бумажек, я ничего не находил. Ах да, вот пистолет нашёл. Я, правда, до последнего сомневался, что он еще в рабочем состоянии, но как оказалось ещё в каком рабочем.
— Фотографии, что за фотографии?
— Да в основном эти же коридоры все. Судя по фото и по записям датированными 43 годом, коридоры и все эти странные помещения начали появляться здесь ещё тогда, когда наши деды воевали.
— А что за фото, покажи.
Кирилл достал с кармана фотографии и фонариком посвятил на них.
— Вот смотри. Врачей тут всякие, палаты, больные и так далее, ничего особенного.
— Кирюх, я не знаю как там, но в этой комнате фотографии, вот эти древние, каким-то образом реальными становятся. Я, я так одну нашёл и, когда тут оказался и фотку это при себе держал, так в этой комнате начало всё происходить точь-в-точь, как на этой самой фотографии.
— И что ты этим хочешь сказать?
— А ну покажи мне все фото, что есть у тебя.
У него была их целая стопка и каково же было моё удивление, когда я обнаружил в этой стопке фотографии тех ужасных картин, которые я видел во вспышках, когда тут сидел и когда творилось вся та вакханалия с фотоаппаратом.
— А этого здесь не было, твою же мать. — проговорил он, указывая пальцем в сторону перевёрнутого уже стола, у которого опять собрались существа в белых халатах.
— Что это ещё за нахрен? — прошептал он.
— Я это уже раз пятый, наверное, наблюдаю.
— Так, валим. Валим отсюда, быстро.
Кирюха схватил меня за руку и, положив её себе за голову, помог мне встать, хотя бы на одну ногу, вторая же не переставала болеть.
— Ты вообще идти не можешь, Сань?
— Вообще. У меня разбита голова, поломана нога и куча жгучих и чешущихся волдыри на теле.
Кирюха, быстро сообразив, нашёл в этой комнате деревянную доску, видимо отлетела от стола, когда та тварюга бесновалась здесь и отдал её мне.
— На вот тебе костыль. Пойдём быстрее. Как тебя так угораздило?
— Давай потом расскажу.
Кирюха вывел меня из этой комнаты в коридор и мы медленно, но верно продвигались вперёд, в неизведанную доселе темноту. Мы не знали, что там нас ждёт впереди: выход или ещё более жуткое испытание, мы этого не знали. Кирюха был тоже не в самом лучшем состоянии, но в нём, хотя бы оставалось ещё капля сил, чтобы идти самому ещё и меня за собой тянуть. В коридоре лишь эхом разносились наши шаги, не было слышно ни голосов, ни визгом, ничего лишь шаркающие шаги и Кирюхина отдышка.
Этот коридор тоже казался бесконечным. Кирюхин фонарик все еще светил, уже был на грани, но он работал и мы шли дальше. Но ту тьму, что ждала нас впереди луч фонаря пробить не мог.
— Кирюх, так, а что с тобой было то? Как тебе удалось уцелеть?
— Так же, как и тебе. Может быть когда-то за бутылочкой пива и расскажу, коль выберемся.
— Да уж я долго так не протяну без воды и еды. Крови очень много я потерял, Кирюх. Даже если выберусь, инвалидом останусь, ей богу.
— Да брось, срастется твоя нога, крови зальют, башка заживёт и всё будет хорошо.
— Да хотелось бы верить.
— А ты верь.
— Ага.
— Давай пойдём быстрее, не хватало сейчас ещё какая-то паскуда вылезет. Здесь, поверь их здесь предостаточно, я-то знаю. — тяжело вздохнув, сказал Кирилл. И только сейчас, когда мы остановились в коридоре, чтобы я поудобнее взялся за доску, которая мне костылём служила, в свете от фонаря Кирюха не отбрасывал тени. Так получилось, что фонарик выпал у него из рук, когда он помогал мне, и я увидел вот такую картину. Нет, мне не показалось, он действительно не отбрасывал тени совсем.
— Кирюх, а что с тобой? Что с тобой было?
— Эх, догадался. — всё также вздохнув, сказал Кирилл.
— Да что с тобой, твою мать?
— Да мёртв я, мёртв! Убили меня! — повышая тон, сказал он, от чего я выронил доску из-под руки и упал на пол.
— Так, стоп. Это.. это глюки, тебя нет. Тебя нет на самом деле! — кричал я.
— Ты чего орёшь, идиот. Я помочь тебе хочу. Я реальный, не глюки это.
— Да как же реальный, если ты мертв? Как ты тут стоишь, разговариваешь?
— А в этом и вся суть. И ты таким же был бы, если бы я не нашёл тебя.
— Так, а что произошло на самом деле?
— Я помочь тебе хочу, вывести тебя отсюда, вывести чтоб ты нормально продолжил жить, а мы как-то с парнями будем тусоваться.
— Стоп. В смысле, с кем?
— Я знаю всё: про Марка, про Олежку. Серега им не подошел, поэтому от него и избавились в самом начале еще. Болячка какая-то у него врожденная была.
— Я ничего не понимаю. Что ты городишь?
— Слушай меня. Это место аномальное. Здесь происходит нечто странное, то, чего вообще быть не может.
— Так, стоп. А парни, что тоже такие же, как и ты будут?
— Да, только немного позже.
— А я?
— А с тобой что-то не так пошло, не подействовало на тебя то, что кололи нам. Организм у тебя каким-то особенным оказался.
— А ты откуда знаешь это всё?
— Читаю много. — улыбнулся он, показывая всю ту макулатуру, которая была у него в рюкзаке.
— А как так выходит, что фотографии материализуются здесь?
— Это не только у тебя материализуется, так как ты единственная живая душа, которая тут находится.
Теперь у меня в голове выстроилась вся логическая цепочка. Кирюха нашёл ответы на все интересующие меня вопросы, кроме одного: как же все-таки он решил помочь мне выбраться? Его я собственно и задал ему, на что он снял с плеча свой рюкзак и достал из него фото и протянул его мне, подсвечивая фонариком. На фото была изображена старая металлическая, спиленная болгаркой дверь.
— Я пытался найти ее настоящую, а нашёл лишь фото.
— И что ты хочешь мне этим сказать?
— То, что выходи отсюда. Немного затянешь и поздно уж будет.
— А ты, а парни?
— А что мы? Мы уже всё. Наше место тут. В таких аномальных местах покойники будут блуждать вечность. Это не только здесь такое, есть куча таких мест и все они взаимосвязаны: и больницы, и кладбище, и психушки, и дома заброшенные. Все погибшие в таких местах люди, в них же и остаются. А ты иди. Вперёд иди и держи фото перед собой и обязательно выберешься отсюда. А мы тут не пропадём.
Я смотрю на него, на глаза наворачиваются слёзы. Не от боли, не от слабости, от чего-то другого и я не мог объяснить это. Мне на душе стало так паскудно, что словами это передать уж никак не могу.
—А как же я пойду, Кирюх? Я же и пошевелиться не могу.
— Ну давай поможем тебе.
Он подошёл ко мне и всё так же взял мою руку и положил себе на плечо.
— Далеко нам еще?
— Нет, нужно лишь отойти подальше от той комнаты.
— И много вас здесь таких?
— Да предостаточно. Я же говорю, здесь всё связано и с других мест захаживают сюда каким-то образом.
— В смысле?
— Да вон недавно познакомился с одним, Димой звать, хороший парень. Да вот только говорит, с дурки сбежал, плохо там с ним обращались. Какой-то ход непонятный нашёл и сюда пробрался, хотя, по его словам, псих лечебница эта находилась вообще в другой области. И не скажешь, что пацан с дурдома утек, адекватный, общительный, но задерживаться не стал. Сказал, что дальше выход искать будет. А выхода-то отсюда нет. Не верил мне, дурак. Ну вот и пришли. Здесь, думаю, нормально будет.
Я поднял фото перед собой и через несколько секунд убрав его, я увидел дверь, спиленную дверь, ту же в, которую мы заходили.
— Ну иди, дальше уж я не пойду. Хотелось бы, конечно, очень хотелось.
Он обнял меня.
— Дальше сам. Счастливо. Прожили там за нас всех и нас не забывай.
Я прошёл немного вперёд и оглянулся, а сзади Кирюхи стоял Марк и Олежка. Они просто стояли и наблюдали за тем, как я ухожу. Ухожу из этого проклятого места маленькими шажками. Хромая и стуча доской по бетонному полу, я двигался в сторону двери и, лишь переступив порог и вдохнув чистого воздуха, я обернулся, чтобы ещё раз увидеть друзей, но, увы кроме темного коридора я ничего не увидел.
