Страшилки из YouTube
Мы зло разбудили
Часть 5
Когда Марк показал мне обрывок письма, которое он нашел в той комнате в архиве, я просто... Ну я даже не знаю, как отнестись к этому. Я был в шоке. И в шоке не от того, что там было написано, а скорее от того, что все это оказалось правдой. Мы ведь не могли выход найти тогда, когда в морг в первый раз попали. Мы же зашли тогда не так далеко, как сейчас, мы могли просто развернуться назад и выйти на улицу, но выхода мы не нашли. С этого напрашивается лишь один вывод: это происходит до сих пор. До сих пор в этом месте появляются разные коридоры, комнаты, быть которых здесь просто не должно. В письме же было ясно написано, что все что должно быть под бывшей больницей, или что это такое было здесь, это небольшой подвал с моргом и несколько комнат. Тогда откуда, мать твою, здесь взялась та же самая шахта лифта? Откуда эти длинные вечные коридоры? Так они даже не похожи друг на друга, все какие-то разные, что по размерам, что по отделке. Так же в обрывке письма было отчетливо сказано, что о том, что происходит здесь приказано было молчать. Это все было засекречено и замаскировано под обычную больничку или что-то типа того. Говорилось про какие-то эксперименты над людьми, и что-то подсказывало мне, что те, кто преследуют нас и по одному забирают к себе – это, именно последствия этих самых экспериментов.
Но еще одна вещь пугала меня, пожалуй, даже больше, чем те, кто нас преследует. Я нутром чуял, что мы зашли очень далеко. Мы конкретно уже заблудились не о каком выходе я даже не думал. В голове, скорее, были мысли лишь о том, как бы спастись от этих тварей, бродящих по этим коридорам? Где бы найти укромное место, чтоб они не достали нас.
Постоянно думаю о Сереге и Кирюхе. Они как будто стоят у меня перед глазами, куда бы я ни посмотрел. Я даже представить боюсь, что с Кирюхой сейчас. Где он? Что он, жив ли он? Я не знал, но очень сомневался в последнем.
Жутко мерзнут ноги. Да и вообще, чем дальше мы заходили, тем холоднее становилось. Мы все шли. Из последних сил шли. Этот коридор не заканчивался в буквальном смысле этого слова. Он казался бесконечным. В нем не было боковых дверей, комнат и так далее, просто голые стены покрыты плесенью, грибком издаваемый невыносимый запах сырости, который вместе с жутким холодом просто давил на организм и не было от него спасения.
— Парни, - в полголоса сказал я — это уже не реально просто, у меня ноги сейчас отвалятся на хрен. Я уже почти не чувствую. Дальше не могу идти. Нужно, я не знаю, передых какой-то и вообще куда мы идем и зачем?
— Я не знаю. — послышался голос Марка спереди.
— Зашибись расклад. Хорошо хоть этих не слышно.
А и правда, я не замечал этого ранее, но вокруг царила гробовая тишина. Слышно было лишь наши шаркающие шаги и дыхание, больше ничего. И парой даже эти звуки я путал с шагами тех тварей, но сейчас, когда мы немного остановились, я понял, что вокруг витает тишина.
— Парни, — обратился к нам Олег, — то ли я дурак, то ли меня глючит уже, но такое как коридор этот уже становится.
— Да нет, вроде, такой же.
— Ду ну как же. Вот встань сюда. Марк подойди, пожалуйста.
Марк подошел к нам и получилось так, что он вплотную прислонился в стене, хотя час назад мы свободно стояли в коридоре и Марк показывал нам то письмо.
— Странно. Я бы и не заметил, если честно. — удивился Марк.
— Да мозги сейчас не этим забиты.
— Это да.
— Холодно очень. Да по началу хоть кровь разогнали, нормально было, сейчас же что-то не так пошло. Надо отогреваться как-то.
— Ага, каким образом? Костер разжечь? С чего? Где? Зажигалки то есть, а дрова, те трухлые столы жечь? Так они и не загораться даже, да идти к ним обратно не вариант.
— Ну хорошо, куда идти?
— Да прямо идти, глядишь куда-то и выйдем. — уныло пробормотал Марк.
— Классный план, просто шикарный.
— У тебя есть другие варианты? - внезапно крикнул он на меня.
— Ты че орешь? У меня не вариантов, но методом тыка искать выход — это тоже не вариант.
— Стоп-стоп-стоп, вы чего? - вмешался Олег. — Марк, а ну подожди. Я помню ты бумажки запихивал к себе в портфель какие-то, с того архива, ты все там посмотрел?
— Не все. А что там смотреть-то, какая классная была больница раньше? Что надо мы узнали, хотя черт его знает на кой нам то, что мы прочитали.
— А вдруг есть что-то? Вдруг они помогут нам?
— Максимум чем они могут помочь — это развести хоть какой-то костерок и согреть наши копыта, иначе мы их просто по отмораживаем и свалимся тут навсегда. — Марк явно был раздражен, очень сильно. Он постоянно говорил на повышенных тонах, махал руками и иногда вовсе кричал.
— Сань, давай присядем. Хоть и тут в коридоре, нужно съесть чего-то да воды попить. Кстати, у нас совсем немного запасов осталось, нужно экономить, а то черт знает, когда мы выберемся отсюда, если выберемся вообще.
Мы присели прямо по среди коридора. Я начал ладошками быстро потерять свои ноги чтобы хоть как-то их согреть.
— Марк, а ну дай-ка мне зажигалку и макулатуру ту, что ты захватил.
Марк молча расстегнул свой рюкзак и достал какие-то папки, книги смятые и бумажки. Я же по началу хотел все это поджечь, а затем увидел одну интересную деталь в свете своего фонарика. Когда я открыл папку, ну чтоб листы бумаги взять с неё, я обнаружил там фотографии. Фотографии те были, как бы сказать, странные и мерзкие. На них были изображены врачи ну или ученые тех времён в халатах белых, всё как положено. Они стояли у какого-то стола. Не похоже, что это был стол в том морге, но судя по тому, что их окружало, это вообще было какое-то подземелье. И что самое главное, там на столе у них лежало нечто очень похоже на то, что преследует нас. Повторюсь, все это происходило не в какой-то лаборатории и так далее, это была как будто какая-то комната в самом обычном доме. Вроде ничего особенного, но только я поджег зажигалку, Олежка резко прошептал:
— А ну стой, посвети-ка сюда. Ничего не замечаешь?
— Чего там?
— Смотри, дата: 1943.
— Ну это же война была тогда, правильно?
— Ну это да, но меня больше смущает вон видишь, книга в руке у учёного?
— Ну, и?
— А то, что это библия, тебя не смущает? А вон крест на стене висит.
— Ну и что? А что такого-то? — удивительного спросил Марк.
— А то, что коммунизм тогда был так-то. Церкви жгли и пресекали всё что связано с Богом, религией и так далее.
— Ну, и? Чего ты этим хочешь сказать?
— Нужно почитать всё, что прикреплено к фото.
— Делать больше нечего? Нам выход искать надо, алле. Вы чего тут ребусы разгадывать собрались что ли?
Я не узнавал Марка. С ним явно что-то было не так. От того Марка, что был в самом начале от его уверенности и бодрости, даже после смерти Сереги, не осталось и следа.
— А ты че орешь, дурак? — вмешался я, и буквально сразу же я услышал крик со стороны, с которой мы прибежали.
— Тсс.
Крик уже был столь знакомый и в одно и тоже время как будто другой.
— Туши фонарик, быстро. — прошипел Марк.
— Связались все, да? Проверьте веревку.
Я быстро затушил фонарик. Олег сделал то же самое, но не в фонарике было дело. Они как-то по-другому нас находили. Через несколько секунд уже приближающиеся шаги послышались в нашу сторону: быстрые и стремительные, сопровождающиеся криками, воплями и жутким тяжёлым дыханием, которое было на удивление громким и раздавалось эхом по коридору.
Мы уже не могли бежать. Мы решили, что нужно попробовать сделать, как в прошлый раз, когда оно в комнату зашло и не тронуло нас. Сидели, как мыши, тихо, и внезапно я, уж совсем рядом, почувствовал чье-то нахождение. Кто-то в темноте стоял прямо совсем рядышком, то есть кто-то прибежал и остановился прямо перед нами. Меня вновь затрясло от жуткого холода и от животного ужаса уже в который раз. Затем происходить начали следующие вещи.
Я сидел на сыром полу. В ногах у меня была та папка с бумажками и теми фотографиями, и чувствую, как кто-то нагнулся ко мне и протянул руку к документам, коснувшись немного моего лица, от чего появилось чувство, как будто мне на кожу капнули кислотой. Начало жечь. Я, правда, никогда не ощущал жжение кожи от кислоты, но на этот момент мне казалось, что именно так всё и происходит. И я сидел и терпел, не шевелился. Но в один момент боль стала невыносимой, и я закрыл рукой место ожога. Сразу же после этого, то, что стояло рядом, схватило меня за голову и теперь уже я почувствовал настоящую боль. Боль, от которой я, просто, не постесняюсь этого слова, обоссался. Казалось, что волосы горят на голове, все лицо и шея горит. И оно начало тащить меня в ту сторону, с которой мы прибежали. Но вслед за мной потянулись и парни, ну мы же все связаны были. Я заорал. Заорал во всё горло, и я понял, ощутил на своей шкуре то, что скорее всего ощущали Серёга и Кирилл. Я орал недолго, правда. Через несколько секунд от болевого шока я просто потерял сознание.
Сколько я пробыл в отключке, точно сказать не могу, но смогу сказать одно, что произошло кое-что непоправимое, когда я очнулся. А именно я очнулся один. Один в этом проклятом подземелье и в какой-то комнате или же я не знаю, в общем это было скорее всего замкнутое помещение. Замкнутая, темная комната. Всё мое тело жгло и зудело. При себе я не обнаружил ни рюкзака, ни фонариков, ничего вообще. Вот здесь меня окатила настоящая паника. Настоящий ужас, что тот, который я испытывал при встречах с этими существами и рядом не стоял, с тем, что я ощущаю сейчас.
Слёзы потекли у меня с глаз. Я пытался подняться на ноги, но они как будто не слушались меня, я просто не мог этого сделать, а каждое моё движение сопровождалось болью, жуткой болью по всему телу.
Паника, слезы и животный ужас наполнили это помещение, в котором я находился. От сильной боли я несколько раз терял сознание, но каждый раз, когда я приходил в себя через время, я не ощущал никаких изменений. Сказать сколько я так провёл времени, я не могу. Я полностью потерялся вообще во времени и пространстве. Корчась от боли, я всё-таки пересилил себя и поднялся на ноги. Начал руками водить по стенам в надежде понять, где я вообще нахожусь. И обойдя комнату я понял, что она заперта. Она маленькая и запертая. Причем не запертая дверью, а просто меня окружали четыре стены, и я не нащупал ни дверей, ни окон. Ничего этого не было, сука. Я не выдержал и заорал. Заорал во всё горло, что аж больно стало, но крик мой лишь заглушился этими стенами и даже эхом никуда не улетел.
— Господи, Господи, помоги. Помогло мне, Господи. — усевшись под стеной, умолял я Всевышнего увидеть меня и хотя бы избавить меня от этой жуткой жгучей боли. Но он меня не видел. И я не оставлял попыток что-то щупать руками. Стены я прошел уже раза четыре. Я ничего не нашёл. Я надеялся, конечно, что как-то пропустил дверь, но пройдя четвёртый раз убедился, что это не так. И знаете, когда в глубине души я понимал, что скорее всего, именно в этом месте пройдут мои последние мгновения жизни. Но я хотел жить. Я очень хотел жить. Я хотел увидеть небо, солнце, маму, которая наверняка уже вся из переживалась.
— Господи, зачем же мы сюда попёрлись? Сидел бы дома, как мама говорила, кушал бы блины и всё было хорошо, какой же я дурак. — погрузившись в этом если я.. я просто уснул. И прежде, чем закрыть глаза, я подумал о парнях: об Олежке, о Марке, где они, что, с кем они? Живы ли? Надеюсь, что да. И также пролетела мысль о той фотографии с врачами и той тварью на столе. Вот именно эта фотография прям как будто въелась в мою память. И хотите верьте хотите нет, но всё-таки через какое-то время я открыл глаза.
По началу ничего не понял совсем что происходит. Находился я вроде в том же месте, но вот в чём дело. Справа от меня как будто открылся коридор небольшой и с него было слышно какой-то галдёж, человеческие вроде как. Я все так же ужасно чувствовал тебя. Даже, наверное, ещё хуже. Всё тело также зудело и жгло. И я еще начал замечать на себе странные волдырики, пальцами находил их. Как прыщи, но только много их, и они прям побольше были. Именно они ужасно чесались.
Собравшись с мыслями и полностью придя в себя, я маленькими тихими шажочками пытался пойти в этот, не пойми откуда взявшийся коридорчик. А больше мне ничего не оставалось. Передвигаться мне было крайне сложно. Я не могу просто передать этого словами и не дай Бог кому-то почувствовать то, что я чувствовал в тот момент.
Иду я значит на ощупь, а из-за двери свет-то горит, забыл сказать, тусклый такой. Я шел и понимал, что это, явно, там за дверью не друзья мои сидят и костры жгут. Я знал, что там что-то не так. Но я шёл туда, потому что больше не оставалось ничего. Хуже уже не будет. Но когда я вышел в коридор и немного приоткрыл дверцу, я.. я просто ужаснулся. От увиденной картины я свалился с ног и начал задыхаться. Я уж не знаю от страха это или от неожиданности. Но перед моим взором нарисовалась картина. Точно такая же, как я видел на том фото. Точно такая же странная тёмная комната. На стенах висит несколько свечек, которые, казалось, вот-вот догорят. Посреди комнаты стол. Врачи, у одного библия под рукой, крест на стене. И самое главное — это то, что лежало на столе. А на столе лежало тело, абсолютно голое. Но самое страшное меня ещё ждало впереди.
Я стоял и смотрел на всё это действо, а те врачи, которые там ходили, они как будто не видели меня. Просто тупо делали свою работу и не обращали на меня внимания, как будто и нет меня. А потом я начал замечать следующее: один из этих людей в белых халатах всё ходил вокруг стола и делал лежащему на нём телу инъекции в разные части тела, а суть в том, что куда бы он не делал эти инъекции, будь то нога, рука, грудь, именно в этих местах меня пробивала невыносимая боль, от которой просто хотелось уснуть и никогда не просыпаться. И в этих местах у меня моментально появились маленькие волдырики. Но внезапно процесс остановился. Все они замерли в своих позах, как статуи. Не было видно ни малейшего движения. Да что там, даже как дышали не было видно. А дышали ли они вообще? Смотрел я так на всё это до тех пор, пока свечи, которые хоть как-то освещали помещение, не погасли, и это самое помещение не погрузилась во тьму. А у меня-то глаза привыкли уже к темноте. Было видно хоть и плохо, но всё же силуэт или движение какое-то в темноте я, всё-таки, мог разглядеть. Но вот после того, как свет погас, в комнате никого не оказалось. И меня окутала жуткая усталость, я вновь потерял сознание.
