Страшилки из YouTube
Воды нет нигде
Часть 8
Гул двигателя заглушал адские звуки, разносящиеся с города и я не слышал ничего кроме этого самого гула и галдежа вооружённых людей, которые сидели рядом. Всего их было пять человек и двое в кабине ну и конечно же доктор или кто он там. Почему я говорю вооруженных людей, а не военных? Да потому что видно было, что это ни хрена не военные, да, они были по уши обвешаны какими-то милитарными побрякушками в виде гранат, магазинов для автоматов и прочего. Были одеты в страны камуфляж без единого шеврона или любого другого опознавательного знака. Странно это все.
В голове царило двоякое чувство. Вроде бы и хорошо, что нас подобрали, были мысли даже о том, что нас сейчас привезут в какой-то тёплый шатёр, накормят, напоят и спать укладут, но в то же время у меня были сомнения, а мало ли куда нас сейчас завезут, мало ли что с нами делать-то будут.
Сил нет ни у меня, ни у Генки. Мы несколько дней нормально не ели и не пили. Мы вымотались, а в случае агрессии мы не сможем оказать должного сопротивления, да и у меня еще нога болит.
Проехав примерно минут 10, вновь на нас обрушился дождь, тот самый чёрный ливень, что шёл позавчера благо над нами был тент. Мы выехали из леса на какую-то вроде как длинную ровную дорогу с множеством брошенных машин.
Мы сидели с Генкой, как, знаете, две закомплексованные подружки, которые не поступили, и которым предложили хорошую работу. Вояки же постоянно о чем-то говорили, ржали и то и дело махали своим оружием, о чем я еще подумал тогда, что ни один уважающий себя военный, тем более сопровождающий важную государственную миссию никогда не стал бы так халатно обращаться с оружием, да и вообще вести себя, как последнее быдло, да и не были это военные. Но кто тогда? Наёмники может или какие-то всё-таки военные, которым всё до лампочки, не знаю.
Генка сидел рядом и молчал, лишь внимательно разглядывал окружающих особ. Как я и говорил, шум грузовика и ещё добавившийся шум дождя заглушал все разговоры. Было видно, что кто-то о чём-то говорит, но услышать сам разговор было крайне трудно.
— Слушай, не нравятся мне они, все они и тип этот в халатике. Какого хера он вообще в халатике легоньком ходит, морозильник на улице.
— Мне тоже не нравится, если честно. Может он в машине постоянно, а тут выйти решил, забыл про куртку, кто знает.
— Это не то, что сейчас нас волновать должно, Ген. Куда же они нас везут?
— У меня этот же вопрос. Слушай, а может не надо париться, может и правда какая-то спасательная миссия что ли?
— Да хрен его знает, я уже не знаю, что делать вообще.
— Тише ты Генка.
— Эй вы, чего там шепчетесь? Расскажите и нам. — обратился к нам один из вооружённых лбов, буду так их называть.
— А что нам поговорить нельзя уже что ли?
Знаете, чёрт возьми, такое чувство, что они каких-то заложников везут, ей-богу.
— Вы же говорите там о чем-то между собой, и мы говорим, в чём проблема? — сам того не понимая повысил я тон, вот чего-то взбесил он меня, прям не могу. — И вообще, вы можете сказать куда мы едем, куда вы нас везете?
— Как куда? Разве Виктор Владимирович не сказал, что ли?
— Нет нам никто ничего не говорил. — вмешался Генка.
— Мы тут неподалёку организовали что-то наподобие небольшого лагеря в деревне. — уже более спокойным голосом говорил другой лоб.
— А в лагере что?
— Да нормально там всё, чего вы перепуганные такие? Мы людям помогаем, собираем их повсюду среди этой нечисти всей.
— И как? Много насобирали?
— Вы первые в этой области. Впрочем, мы только заехали вчера сюда и сразу нам удача улыбнулась. Видите, как вам повезло.
— Так, а с грязными что вы делаете?
— С кем?
— С грязными.
— С тварями этими? А, вы их грязными называете?
— Ну да.
— А что с ними можно делать? Убиваем их, а потом вот тот гений в халатике ковыряется в них, что-то там пытается найти, я не знаю. Ему сверху что-то поручили.
Тут Генка чуть ли не подорвался с места.
— Сверху?
— Ну да.
— То есть правительство, да?
— Слушай, да мы откуда знаем, наверное.
— Всё, взрывайте с вопросами и сидите тихо. — опять вмешался первый лоб. Он был больше всех размеров и скорее главным у них, потому что его резко все послушали и замолчали, и мы, в том числе.
Ехали мы долго, не знаю где-то с час, наверное, не сворачивая по прямой трассе. Но проехав какой-то знак с названием населённого пункта, в темноте я не увидел какого, КАМАЗ завернул направо и с ровной трассы съехал на грунтовку, то и дело подскакивая на огромных ямах.
— Почти приехали. — проговорил один из лбов.
Из кузова было видно, что мы въехали в какое-то село, пустое село, и лишь тогда, когда мы подъехали, судя по всему, к месту назначения, я увидел светящиеся окна в одном из домов, который был огорожен небольшим, на скорую руку построенным, железным забором.
Машина остановилась, из кабины вылез водитель, хлопнув дверью. Я услышал шаги, затем хлопнула и вторая дверь. К кузову подошел учёный.
— Вылазьте, быстрее. Под дождь, конечно, не попадать желательно, по другому никак. Ребят, проводите парней в дом.
— Проводите? — подумал я. А мы, что сами не в состоянии дойти? Ну я-то да, считай инвалид, Генка же здоров. Ну да ладно.
Сейчас почему-то я цеплялся за каждую мелочь, за каждое слово, которое вылетает из уст этого доктора, либо кого-то из вояк. Один из них, конечно, обнадёжил меня, пока ехали, спокойно сказав, что всё будет хорошо, но сомнения мои никуда не делись, они лишь затаились ненадолго, и сейчас настал тот момент, когда они вылезли наружу, но я держался. На лице Гены я тоже не видел радости спасения, хотя как ни крути в такой ситуации она должна была быть.
Лбы начали вылазить с кузова, один из них даже помог мне нормально встать на землю, Генка же будет последним.
— Господа, только после вас. — улыбаясь, сказал доктор.
И мы пошли вперёд, за нами уже шли вояки, и он сам. Затем учёный подошёл к двери и достал с кармана ключ. Только он начал отпирать дверь, я услышал звук справа за домом такое как, и что характерно, звук был такой, как я слышал ещё тогда, когда с квартиры вылез со своей. Шлепки и, как будто, голос человеческий, кто-то что-то бормотал, ни слова я не мог понять. Но неужели слышал их только я один? Звуки эти были довольно-таки отчетливые, я бы даже сказал, что громкие, но все вели себя так, как будто не слышали ничего, твою мать.
— Генка, ты слышишь?
— Что?
— Звуки за домом.
— Какие звуки?
— Такие же, как были на 2–3 стадии.
— С тобой всё нормально? — с подозрением спросил меня Гена.
А я понимаю, что ненормально. Перед глазами опять всё начало расплываться. Тело сковала жуткая слабость, и я чуть ли не свалился с ног, хорошо, что Гента придержал меня и ему помог один из лбов.
— Что с ним?
— Я не знаю, говорить звуки слышит за домом.
— Дим, сходи, проверь. — сказал Виктор Владимирович.
Один из вояк снял автомат с плеча, передёрнул затвор и пошёл за дом.
— Какие ещё звуки, тишина же. — удивился учёный.
— И я о том же. — проговорил Генка.
А я же слышал, что Генку, что Виктора Владимировича, как будто, я не знаю даже объяснить как, как будто они за стеной какой-то говорили, все такое приглушенное. У меня-то голова варила, мозг работал, но с самочувствием творилось хрен знает что, я был, как будто ватный.
— У него жар! Тащите быстро его в дом!
— Ты че, мужик, заболеть еще надумал, давай прекращай. — слышался голос Генки.
И только мы зашли в дом, буквально переступили порог, как раздался жуткий, уже человеческий крик, за ним же одиночные выстрелы.
— Что там происходит? — крикнул учёный и бросился к окну.
— Господи, боже мой, завалите эту херню, быстро! Что это мать его такое?
С трудом мне удалось понять, что в доме начался какой-то кипиш. Генка же не отходила от меня.
— Слышь, давай собирай мозги в кучу, ты совсем не вовремя. — всё так же, как будто сквозь стену слышал я.
— Гена, что там творится такое?
— Да лучше бы тебе не видеть, что там творится. Как ты его услышал?
— Я не знаю. Я не знаю. — ответил я. — Я, походу, их чувствую, что ли. Я не только услышал его, я, как будто почувствовал, что он там.
Генка отошел от меня.
— Тебя же за ногу схватили, там под мостом. Что с тобой? Это ненормально.
— Гена, стой.
Гена же отходил от меня все дальше и дальше, а я все отчетливее начал слышать крики снаружи дома. Затем же я потихоньку начал понимать, что кто-то бегает по крыше дома и за его стенами на улице, кто-то один, но не такой, как все те, кого мы видели до этого.
Крики раздавались ужасные, но почему-то с каждой секундой я слышал звуки и видел всё, вроде как отчётливее. Пелена перед глазами понемногу начала пропадать, и я понял, что я нахожусь в каком-то старом доме, в котором иногда встречалось какое-то оборудование, пробирки и какие-то лабораторные штуки, микроскопы и так далее. И еще была одна особь в белом халате, которая так же как и все прильнула к окну и наблюдала, что же там происходит, а я как будто знал что там происходит. Знал, что неведомая чертовщина с огромным, как будто щупальцем схватила одного военного и просто разорвала его на две части, одну из которых выбросила хрен знает куда за пределы деревни, а вторую вот сейчас закинет в окно дома. И хотите верьте, хотите нет, но через две секунды так и произошло. Окно с грохотом вылетело к чёртовой матери, осыпав осколками всех, кто в него пялился, а в дом влетела обезображенная верхняя часть человеческого тела. Затем же в окно послышались выстрелы. Ко мне же подбежал доктор и Генка.
— Бери его, быстро в подвал. — сказал учёный, оглядываясь на отстреливающихся военных.
— Виктор Владимирович, отзовите людей от окна, их же позабирают сейчас всех.
И буквально после моих слов, разбивается очередное окно и огромное противное, я не знаю, как это назвать, пусть будет щупальце, как я и ранее говорил, просто обматывает одного из лбов и им же выносит оставшуюся оконную раму, вытягивая его на улицу, где крик вооруженного дядьки уже прекратился навсегда.
— Откуда ты это знал?! Откуда ты знал это?! — кричал на меня врач или кто он там.
— Виктор Владимирович, он заражён, он заражён! — крикнул Гена, вытирая слёзы.
— Парни, все в подвал, живо! Живо! — крикнул учёный.
Вояки же оперативно свернули все лабораторные принадлежности и быстро спустились в подвал или погреб, я не знаю, как правильно. Один только остался, чтобы помочь мне встать и помочь дойти к спуску в подвал.
— Генка, ты чего?
— Прости меня, прости.
Затем я почувствовал тихонькую острую боль, и веки мой начали опускаться. Последнее, что я видел — это как Генка с доктором спускается в погреб и как в окна начинают залазить грязные, совсем не такие, как были раньше, похожи, но не такие. Они были ещё больше тех, кого я видел под мостом с такими же постоянно раскрытыми пастями и чёрными, как смоль глазами. Как я сказал, это последнее, что я видел, затем пустота. Темнота, в которой я слышал голоса непонятные и отдалённые, какие-то движения и хлюпанье, как будто водой. Те же символы, что и снились мне вчера, точнее сегодня. Это всё длилось в секунду, затем опять тишина и пустота.
Разум отключился. Доктор что-то вколол мне и, как я понял потом, меня затащили в погреб или скинули, чтоб долго не возиться, не знаю, потому что тело у меня болело, как будто меня 10 человек запинали ногами, когда я пришёл в себя.
В отключке я был недолго. Пришёл в себя примерно через час, как мне казалось, может быть больше, может быть меньше. Но самое интересное то, что я был связан. На руках были одеты наручники, а ноги связаны. Лежал я среди кучи картохи. Ещё что могу подметить, подвал был довольно-таки большим, и Виктор Владимирович за столь короткое время уже успел обосновать здесь со своими коллегами подобие мини лаборатории или она была тут подготовлена уже, я не знаю, но было светло. Когда я пришёл в себя, я понял одно: связан я один. Генка же сидел рядом с доктором.
— Ген, развяжи меня. Что за херня происходит? Вы чего здесь совсем уже что ли.
— Ты заражен, пойми это. — сказал мне Гена. Рано или поздно ты станешь таким же, хочешь ты этого или нет, но ты можешь помочь людям.
Затем его перебил Владимирович.
— Довольно интересный случай. Геннадий мне всё рассказал. Вас заразили, но вас заразили не через прямое употребление чёрной воды, и вы уже второй день в здравом рассудке, хотя и не всегда. Это наталкивает меня на мысль, что ваш организм как-то борется с инфекцией. Ваш иммунитет приспосабливается к нему. Возможно с вашей помощью нам удастся понять, как это происходит. Но так как вы ничего не сможете рассказать, нам придётся сделать небольшой эксперимент, в ходе которого я не могу пообещать вам того, что вы останетесь живы, извините.
— Что? Вы что сдурели совсем что ли? Ген, ты чего творишь-то, помоги мне.
А Гена сидел на грёбаном старом стуле рядом с доктором и даже не шевельнулся.
— Мы уже пережили сколько, ты грёбаный иуда.
А в доме и за его пределами всё так же продолжалась звездопляска. Я, как будто видел это всё у себя в голове. В голове шаги и в мыслях, и в доме их слышно, они реальные.
— Знаете что? — опять заговорил Владимирович. — Я уже долго гребусь в этой навозной яме. Я ученый прежде всего, а не следователь, но мне приходится. За всё это время я нарыл кучу теорий, опросил кучу народа, которые ещё были живы и всё это во благо, понимаете? Во благо человечества иногда приходится чем-то жертвовать или кем-то, чтобы остатки его обрели какой-то иммунитет, чтобы они могли, если пить эту воду, то это было бы безопасно, и сейчас я близок к этому, как никогда, потому что до этого момента я такого ещё не видел. Все заражались и превращались в монстров, а ты нет. Так в чем же секрет тогда?
Голова моя опять начала кружиться, перед глазами пелена, и те звуки, которые разносились над нами, стали ещё более отчётливыми и громкими. И среди них, как будто слышался голос, как и тогда перед тем, как мы в дом вошли, еле разборчивый человеческий голос. Я не мог понять, что он говорит. Это единственная вещь, которую я слышал ну совсем неотчётливо, и опять голоса Гены и учёного слышались, как будто они за стеной говорят.
— У него опять приступ, наверное. Смотри, как он бы не помер — сказал доктор. — Он нужен нам живым, слышишь?
Кому он это сказал, я не знаю, наверное, Генке. Гена же подошел ко мне. Я же не знаю как, но я понял, что это он. Разглядеть его я не мог, видел только свет от лампы и размытые силуэты. Гена подошёл ко мне и начал трясти меня за плечи, отчего, я вам скажу, я как-то, вроде, даже в себя пришёл.
— Оклемался? Хорошо. — сказал ученый. — Нельзя медлить, ребят. — крикнул он лбам. — Нужно положить его ровно на пол и подержать.
— Что? Нет, не нужно.
Увидев скальпель в руке у человека в халате, я, как будто, в себя полностью пришёл, а нога ещё больше начала болеть и бинт, которым она была перемотана, уже полностью пропитался кровью, только кровью уже было намного темнее, чем прошлый раз.
— Генка, ну чего ты стоишь? Помоги, меня резать сейчас будут.
А что Генка? Генка стоял и ничего не хотел делать. Причём ему не угрожали, не заставляли, он самовольно ничего не предпринимал, от чего в сердце, как будто укололо, и в очередной раз я убедился, что людям доверять нельзя.
— Ну что там? Вы готовы, ребята? Держите крепко.
— Держим.
Внезапно дверь в подвал проломилась, и свет потух. Звуки и странный голос усилились. Это были те самые звуки, которые я слышал постоянно в кромешной темноте. Я то и дело слышал быстрые шаги, выстрелы и чувствовал, как меня иногда задевают странные свистки и холодные конечности.
