Страшилки из YouTube
Не осталось живого
Часть 10 Финал
Удар при падении был настолько сильным, что я в ту же секунду потерял сознание. Невероятная боль разошлась от затылка по всему моему замученному телу, заставив руки и ноги онеметь. Это последнее, что я почувствовал в те доли секунды. После темнота в глазах и тишина в ушах. Сколько прошло времени после этого я не знаю до сих пор. Помню лишь как слышал приглушенный голос деда Вани, он что-то громко кричал, трепая меня за плечи, а что кричал я не понимал.
Спустя какое-то время резкий и противный запах пробил мой нос и добрался, казалось, до самого мозга, заставив меня открыть глаза. Все расплывалось и порой даже двоилось в первые минуты. Я вообще ничего не соображал, не понимал, где я нахожусь, что привело меня к такому состоянию и даже не узнал сидящего передо мной деда Ваню, держащего в одной руке все тот же пузырек с нашатырным спиртом, который в очередной раз спас ситуацию. А в другой мой рюкзак.
— Давай просыпайся! Ты как же сорвался так, а? Слышишь? — слышался все еще приглушенный голос старика.
В ушах жутко звенело, словно рядом со мной разорвалась мина. Он пытался поднять меня и поставить на ноги, увидев, что я уже вроде как пришел у себя, но на ногах я не держался. Они все еще были онемевшими.
— Да стой же ты ровно, скотина! —обзывался дед, не прекращая попыток поставить меня на ноги, как тряпичную куклу, но каждая его попытка оборачивалась неудачей. И продолжалось это до тех пор, пока старик полностью не выдохся и не упал рядом со мной.
— Что ж ты подводишь так меня, Лёшка? Неужели ударился так сильно? Господи, сколько кровищ это! — внезапно удивился он, и вновь принялся рыться в рюкзаке. — Потерпи, сынок, потерпи немножко! Сейчас я тебе башку перебинтую! Сколько юшки то течет, как же я не заметил сразу старый дурак.
Он нашел в рюкзаке бинт, который все это время путешествовал с нами еще с моего дома. И принялся накладывать какую-никакую, но повязку, на мою, как оказалось, кровоточащую голову.
— Сейчас, сейчас, все будет хорошо. — бормотал дед дрожащим голосом себе под нос.
Он сильно переживал. Его руки тряслись так же, как все еще дрожащий приглушенный голос.
— Ну все, сейчас кровь остановится. — тешил сам себя дед. — А ну пошли нахер, твари! Сколько ж вас здесь набралось! Знал бы, что огонь вас так манить будет, хрен бы согласился на эту вылазку!
Старик размахивал руками, пытаясь отогнать сотни крылатых тварей. Как от себя, так и от меня. Но их было слишком много. Хорошо, хоть они все еще не садились на нас. Той мерзости, которой мы с дедом обмазались, все еще хватало, чтобы отпугивать их. Но тем не менее насекомые подлетали на довольно близкое расстояние, всячески мешая что-либо сделать.
Они летали перед глазами, закрывая обзор и порой вообще не было ничего видно. В те минуты на вышке я понимал, что происходит вокруг, понимал, что мне говорит дед, что он делает, понимал, что нужно поскорее слазить обратно, иначе ничем хорошим это не закончится. Но ничего не мог сделать из-за невероятно сильной головной боли. Даже говорить было трудно. Но все же, когда старик еще раз поднес к моему лицу открытый пузырек с нашатырем, я пришел в себя. Широко открыв глаза, я уже более четче увидел сидящего рядом деда Ваню, летающих отовсюду огромных тварей и бушующие пламя на самом верху телевышки.
— Да проснись ты уже! — кричал, надрывая горло старик, и после того как я увидел его полное отчаянное лицо, услышал этот надрывистый крик, я собрав все свои силы в кулак, попытался встать на ноги.
— Во, вот это уже наши люди! — так же быстро поднявшись, обрадовался он. — Давай, давай помогу тебе. Спускаться нужно, и чем быстрее, тем лучше. Здесь они вообще озверевшие.
— Да я уже заметил. — в полтона пробормотал я.
— Я полезу первым, если что тебя подстрахую. Надеюсь на лестнице сможешь удержаться?
— Да удержусь, куда же я денусь?
— Вот такой настрой мне нравится. Давай, давай, нельзя терять времени.
Дед Ваня начал спускаться, а я же посмотрел вниз, так же встал на лестницу. Голова просто разламывалась, порой даже в глазах двоилось до такой степени, что я с первого раза не мог нормально схватиться за лестницу. Тем не менее мы начали спуск. Хоть это и было чрезвычайно трудно. В частности, для меня. Да и для деда Вани, я думаю, тоже, с его-то разорванным плечом.
— Сынок, еще немного, и следующий пролет, чуток еще осталось, и передохнем, слышишь?
— Слышу, дед Вань. — проговорил я вполголоса, так что, наверное, старики не услышал меня.
Действительно, до следующего пролета оставалось всего ничего, и спустя буквально несколько минут мы уже стояли на нём.
— Ну ты как, держишься?
— Кровь течёт всё ещё?
— Течёт, сука. — бегал вокруг меня старик, а я всё не отводил взгляд от огромных языков пламени и чёрного едкого дыма, который столбом уходил в такое же чёрное ночное небо. Я всей душой надеялся, что кто-то придет нам на помощь, кто-то отзовется.
— Так, отдохнули и хватит.
Дед Ваня снова полез вниз, а я за ним. Лезем мы, значит. Уже немного остается, как я вновь услышал громкий гул, гул, который издают большие москиты, и угораздило меня наступить на свои же грабли и повернуть голову в сторону. В следующее мгновение я видел как будто в замедленной съемке. Ко мне приближалась такая же самая тварь, как и в прошлый раз, чёрная как сажа. Я успел его хорошо разглядеть, так как пламя наверху хорошо освещало близлежащую территорию. Я видел его большие черные глаза, видел все его лапки, усики, крылья и прочую мерзость, от которой скрыться хотелось как можно быстрее и как можно дальше.
Оно вновь напало на меня, вцепилось своими омерзительными лапами мне в лицо и шею. Я чувствовал, как его мохнаты, чёрное брюхо, пульсируют у меня на лице. Чувствовал, как с него что-то вылазило, подобно как жало у пчелы. Как конечности его медленно впиваются под мою кожу и шевелятся там, разрывая её. Я заорал, как резанный, что есть силы. Дед Ваня тут же остановился и полез наверх, чтобы хоть как-то помочь мне. Тварь все еще сидела у меня на лице. Я пытался одной рукой держаться как можно крепче на лестнице, а другой каким-то образом снять его с меня. Уже паника овладела мной, я еле держался на лестнице. И не придумав ничего лучше, я начал, что есть силы биться головой о перекладину. Именно тем местом, где сидела тварь.
Голова еще больше разболелась, но не обращая внимания на боль я понимал, что если сейчас не сбросить его с себя, то меня ждет судьба тех бродячих по городу бедолаг.
— Держи, сынок, я уже лезу к тебе! — слышалось снизу.
Хватка твари, спустя пару десятков ударов, ослабела. Оно начало быстро махать своими крыльями, пытаясь отлететь от меня, но видимо я повредил что-то ей и насекомое. Свалилось вниз, пытаясь зацепиться за деда Ваню, но тот оказался проворнее и ударил тварь ногой, изменив траекторию ее падения.
— Дед Вань! — кричал я. — На больших не действует паучьи внутренности.
— Да уж я заметил, давай быстрее, нужно слазить и искать укрытие.
Через несколько минут мы все же добрались к последнему пролету, уже совсем близко к земле, и тут дала о себе знать огромная рана на моей ноге. Паника все еще не отпускала меня, и дурные мысли потоком ударили в мою голову. На ногах стоять было невозможно, боль просто дичайшая. У деда Вани плечо разодранное, как-либо нести меня на себе он не сможет, да и силы все-таки у него не бесконечные.
— Дед Вань, прости меня ради бога! Зачем я предложил лезть сюда? Зачем этот проклятый огонь? Никто его не заметит, не осталось ведь ничего живого. Одни эти крылатые твари и никого больше. — сквозь слезы бубнил я, понимая, что именно из-за моего говняного плана мы оказались в такой безвыходной ситуации. — Сейчас бы сидели там на складе, целые и невредимые, и все было бы хорошо. — продолжил я.
— Ну и до чего бы мы досиделись? — возмутился дед. Еда бы закончилась, медикаменты тоже. Там бы и подохли на складе. И не было бы ничего хорошего, сынок.
— Ну уехали бы дед Вань.
— Куда? В Ленинград? Да я уверен, что там еще хуже, чем здесь.
— Да куда уж хуже? — вытирая слезы, дрожащим голосом бормотал я.
— Так вставай, полезли. Щас вернемся на склад. Там девчонка твоя наверняка уже проснулась и ждет нас.
— Я не могу, я не могу встать на ногу.
— Господи, давай на одной попробуй. Перепрыгивать через лесенки. Давай помогу тебе.
Только стоило мне привстать, как я вновь упал, скорчившись от боли.
— Что ж мне с тобой делать-то, господи? — замешкался дед и присел рядом, отгоняя назойливую комашню. — Стоп, ты слышишь?
— Что? — сквозь боль прошипел я.
— Гудит что-то.
Я прислушался и правда, гул насекомых смешался с гулом как будто двигателя. Очень похоже, как это было во сне. Неужели едет кто-то к нам? Неужели откликнулся кто-то? Я приподнял голову и вдали увидел свет фара автомобиля, и гул его двигатель остановился все громче и громче. Дед встал на краю пролета и начал махать руками, орать во все горло.
— Мы здесь, ау! Сюда, едьте сюда, мы здесь!
Я на радостях пытался встать, но у меня ничего не получалось. Лишь оперевшись о перекладину, у меня вышло хотя бы сесть на задницу.
— Слышишь, сынок, едет к нам кто-то! — от радости засмеялся дед и продолжил кричать.
Через несколько минут к вышке подъехала машина. Некоторое время с нее никто не выходил, но затем, каково же был мой шок, удивление и радость, когда дверь открылась, и с машины шатаясь вышла Катя. Да, это была она! В свете фары бушующего на вышке пламя я увидел такой знакомый мне силуэт, красивой девушки, поднявшей голову вверх и заспанными глазами, уставившейся на нас. Она сразу же бросилась к лестнице.
— Это Катя, ты видел? Чудо настоящее, Господи! Спасибо тебе, спасибо тебе большое! Это ж надо! Она в себя пришла и чудом нас нашла!
— Да не найдешь тут. — пробормотал я.
— Господи, как вы?
Катя залезла на пролет и сразу же бросилась ко мне. Увидев мою ногу, она ужаснулась.
— Боже, что с тобой, Леша?
— То, что и с тобой было, только похуже. — коряво улыбнулся я.
— Вы вообще какого хрена меня бросили? Зачем вы сюда полезли?
— Паренек твой костер решил разжечь. — послышался голос деда.
— Простите, простите меня, пожалуйста. Дед Вань, Катя, простите меня. Я ведь хотел как лучше, а получилось как всегда.
— Да хватит уже извиняться, давай лучше думать как слазить отсюда.
— А ты вообще идти не можешь?
— Неа. А Таксофон где?
— Да в машине твоего Таксофон, куда же без него? Давай Лёш, соберись, нужно слазить. Мы тебя никак не спустим с дедом, тут твои силы нужны. Главное спуститься, а там мы тебя как-то донесём к машине.
— Хорошо, хорошо, я сейчас.
Опираясь на всю ту же лестницу, я попытался встать хотя бы на одну ногу, и всё же у меня наконец-то получилось это сделать. Видимо Катя прибавила мне силы надежды что ли?
— А ты как себя чувствуешь дочь?
— Да нормально, только такое самочувствие как в тумане.
— Да, это заметно.
После этих слов дед Ваня полез вниз. Я за ним, а Катя за мной. Все-таки я пересилил себя, и вытерпев просто крышесносную боль, все же ступил на землю.
— Давай, закидывай руку на меня! — подойдя ко мне, приказал дед Ваня. С другой стороны пристроилась Катя. — Давайте быстро в машину!
Катя помогла мне сесть на заднее сиденье. Сама же прыгнула за руль. Дед сел рядом с ней.
— А ты как додумалась, что нужно внутренностями паучка мазаться-то? Удивленно спросил ее старик.
— Да я слышала все почему-то. Слышала, о чем вы говорили. Некоторые моменты не очень хорошо помню, но это слышала.
— И слышала, что я тебе говорил? — поинтересовался я.
— И это слышала. — застенчиво улыбнувшись, ответила Катя.
— Куда едем?
— Поехали обратно. Если кто-то отзовется на огонь, так мы первые увидим.
— А вдруг не увидим?
— Я лично буду в дозоре стоять.
— Не переживай, одноногий ты пират, бляха-муха. — засмеялся дед, и Катя тронулась с места.
То, что было дальше, просто уму непостижимо. Я до сих пор вспоминаю те жуткие мгновения, иногда они снятся мне. Я пытался всячески забыть то, что произошло потом, но у меня до сих пор ничего не вышло.
Мы заехали в город, уже направились в сторону склада, дабы там в безопасности дождаться помощи, если же она все-таки придет. Она пришла. Да, на первом же перекрестке в мои уши врезался громкий рёв двигателей. Ни одного, нескольких, этот рёв перекрыл собой уже приевшийся гул насекомых, и он был совсем недалеко от нас. Он появился внезапно, словно кто-то там за поворотом ожидал, пока мы пересечем именно этот перекресток. Мы пересекли его, и буквально метрах в пятидесяти перед нами зажглись огни.
— Ты видишь это? — обернулся на меня дед Ваня. — Ты, сукин сын, оказался прав. Это люди! — радостно крикнул он.
Катя тоже растянув довольную улыбку на лице, зажала педаль газа, и буквально через несколько секунд в свете фары я увидел силуэты. И моментально же я вспомнил свой недавний сон. Это были вооруженные люди. Позади них стояла военная техника. Огромные грузовик и БМП. Они все поголовно были одеты в ОЗК, на лицах противогазы, а в руках автоматы Калашникова. Катя остановила машину.
— Это военные! Это военные, ребят! — обрадовался дед.
Катя облегченно вздохнула и открыла дверь. Дед Ваня первый вышел с машины и бросился навстречу спасителям. И вдруг раздался выстрел. Катя аж дернулась и резко закрыла дверь. Дед Ваня застыл на месте. Я в ту же секунду понял, что произошло, и слезы навернулись на мои глаза. Я открыл дверь и попытался вылезти из салона. Дед Ваня же, схватившись руками за сердце, упал на землю, немного подергиваясь в конвульсиях. Катя пыталась меня остановить, пыталась схватить меня за одежду, чтобы я не вылез в машины. Я же плача, как ребенок, полз в сторону старика. Несмотря на невыносимую боль, я полз к нему. А навстречу к нам уже медленно шли загадочные люди в костюмах химзащиты, направив что на меня, что на Катю по несколько автоматов. Они что-то кричали нам, но их было плохо слышно из-за противогазов и гула двигателей. И я все-таки подполз к лежащему в луже крови дедушке, и военные, видимо, поняв, что открыли огонь по нормальному человеку, опустили оружие.
— Видишь, как получается, Лешка? — захлёбываясь кровью, говорил дед Ваня. — Не думал я, что так всё закончится. Больно, сука, как? Ну мне-то не обидно, и я своё-то отжил. Ты, главное, сам берегись, да Катьку храни. Детей наделайте, а я за вами буду сверху смотреть, да радоваться.
— Прости меня, дед Вань.
Я просил прощения, понимая, что всё, что произошло, всё по моей вине и не по чьей более.
Дед Ваня умер, закрыл глаза, даже не договорив. Нас спасли, но какой ценой. Дед оказался прав, Питер был мертв, так же как и его окрестности. Холода также не остановили этот новый, доселе неизвестной науке в вид насекомых. Ничего живого не осталось.
Нас Катей таксофоном увезли в безопасное место, к другим людям, которым чудом удалось выжить в этом новом жутком мире, где хозяевами были уже не люди, как когда-то. Несколько месяцев мы жили в огромном подземном сооружении. Конечно, привычных удобств не было. Да хотя, за всё время нашего скитания о каких удобствах может вообще идти речь? Самое главное, что здесь была вода, еда и медицинская помощь. Ногу мою кстати спасти не удалось. Ее ампутировали буквально через несколько дней, как нас привезли туда.
Люди, жившие в этом месте, были чрезвычайно сплоченными. Все друг другу всячески пытались помочь. Даже в откровенных мелочах. Совершенно незнакомые люди на моих глазах становились огромной дружной семьей. А мы же с Катей в скором времени начали строить уже свою. Она все время была со мной рядом. Когда мне средневековым способом отпиливали ногу, она держала меня за руку. Когда я лежал под наркозом, она не отходила от меня ни на шаг, всячески меня подбадривая. Я нашел своего человека, наконец-то. Даже в таком аду, который спустился на наши головы. Надеюсь дед Ваня смотрит на нас и радуется. А мы уже совсем скоро выйдем наружу и посмотрим уже на него. На этом я, пожалуй, закончу свой рассказ.
Жизнь здесь идёт своим чередом, и описывать её я не вижу смысла. А когда всё это закончится, мне уже будет не до писулек. Я буду строить новую жизнь. Начну её с чистого белого листа, уже со своим человеком, и всё с тем же Таксофоном.
Причиной нашествий огромного роя неизвестных науке насекомых стал вышедший из-под контроля эксперимент американских ученых в Северной Африке.
