Страшилки из YouTube
Не осталось живого
Часть 8
В тот вечер я даже не подозревал, какая жуть поджидала нас в скором времени за пределами нашего убежища. Я не был готов к этому. Так же, как и дед Ваня не был готов. Этот старик стал настоящим подарком судьбы. Если бы не он, то участь наша с Катей была бы не самая завидная. Вообще, в наступившем повсеместном хаосе начинаешь очень быстро привыкать и привязываться к людям, как будто это последние люди на планете.
— Ты что там задумался, сынок? — послышалось с коридора. — Иди сюда, возьми вот, оденься еще! — протянув мне найденную в старом шкафу куртку, бормотал старик.
— Дед Вань, я и так еле двигаюсь, куда же еще одну?
— Ты б лучше закрыл ротик и послушал старика. Я вообще... — подошел он ко мне и сказал. — Сдается мне, что подругу твою укусило что-то.
И только в тот момент я поймал себя на абсолютно такой же мысли.
— И что делать теперь?
— Я не знаю. Даже малейшего понятия не имею, что делать при укусе такого насекомого. Плохо, очень-очень плохо. — словно отреагировав на свои же слова протянул дед Ваня. — Ладно, нужно идти. Ты взял все баллончики? А почему они все еще в рюкзаке? Они должны быть у нас в руках! — криво улыбнувшись, сказал он, и продолжил рыться в каких-то шкафчиках с бумажками.
Я же прошел в комнату, где мы оставили Катю с Таксофоном. Накинул рюкзак на плечо и присел на диван. Таксофон прижался ко мне.
— Ну что такое? С собой не возьмем, малой, никак. Сиди лучше, стереги ее. — проговорил я в голос, переведя взгляд на спящую Катю. — Мы обязательно вернемся, все будет хорошо, я надеюсь на это.
Дед Ваня заглянул в комнату, показывая мне жестом, что уже пора выдвигаться. Я вышел и закрыл дверь, подперев ее стоявшим неподалеку офисным стулом.
— Ну что, ты готов? Как нога твоя?
— Да нормально. — соврал я, прихрамывая в сторону выбитой ранней двери.
— Не умеешь ты врать. — ответил дед и пошел за мной. — Значит так, зажигаем баллончики только в крайних случаях. Здесь на складе их немного, не так как на улице. Если сейчас все сожжем, то чуть позже можем оказаться в полной сраке. Давай я пойду первым. — проворчал дед и быстро, открыв дверь, выскочил на лестницу. Я же сразу за ним, пытаясь как можно быстрее закрыть дверь и впустить внутрь как можно меньше москитов.
Мы быстро спустились вниз и так же быстро покинули ангар. Снаружи их было бесконечно много. Так много, что впереди себя мы не видели ровным счетом ничего. Даже мой слабенький фонарик не помогал, а наоборот делал хуже, так как они все как раз на свет и летели. Мы шли вслепую, примерно запоминая дорогу обратно. В памяти откладывался каждый указатель, каждая табличка с адресом, каждый поворот.
— Запоминай все, запоминай, сынок. У меня-то голова старая, а уже памяти нет совсем. — пробивались через жуткое жужжание слова деда.
С каждым шагом боль в ноге усиливалась, заставляя меня сильнее стискивать зубы, дабы немного ее заглушить. Но невзирая ни на что, мы пробирались сквозь рой, попутно отбиваясь от него же руками, дабы хоть что-то увидеть впереди себя. Но пока что даже малейшего намека на аптеку заметно не было. И чем больше мы отдалялись от склада, тем сложнее становились условия, тем еще больше летающих тварей встречались нам по пути.
— Господи, откуда их взялось только? — слышался приглушенный голос деда Вани. — А вы в Ленинград собрались? Ты теперь представь, что там происходит, раз в маленьком городишке вот такое.
— Но ведь там совершенно другой климат, дед Вань.
— Какой климат, дурачок! Ты там был хоть раз?
— Не был.
— Ну и всё. Или ты думаешь, если там дожди идут чаще, чем в Москве, так их-то меньше будет?
— Ну да.
— Если ехать туда, где попрохладнее будет, так это в сторону Мурманска хотя бы.
— Дед Вань, вы лучше внимательно смотрите, где мы. О том, куда ехать, поговорим как-то в другой раз, хорошо?
— Было бы на чем ехать еще.
— Да и я думаю что-то найдем.
С огромным трудом мы проходили одну улицу за другой, осматривая каждое здание на наличие заветной таблички с надписью аптека, но найти ее оказалось не так просто, как я думал. Незнание местности и нулевая видимость диктовали в этом городе свои правила игры, и им нужно было следовать.
Спустя еще несколько десятков пройденных метров, все же вдали, нам показалось нечто похожее на вывеску в форме креста. И подойдя немного ближе, стало понятно, что это именно то, что мы ищем.
— Дед Вань, дед Вань, там вроде как аптека.
— Где? — остановился он.
— Да прямо же, не видите, что ли? Через дорогу.
— Да я, как бы, помягче тебе сказать, вообще нихера не вижу.
И только я на радостях ускорил шаг, как нога моя подкосилась. И я упал на землю, крепко закрыв рот, дабы не обронить ни одного звука. Невыносимая боль разошлась по всему моему телу. Руки и ноги вмиг онемели. Дед Ваня подбежал ко мне.
— О, Господи, что такое, сынок?
— Нога, сука... — стискивая зубы, прошипел я, не в силах терпеть жуткую боль.
— Как же ты не вовремя, боже мой. Ничего, сейчас подлечим тебя, все будет хорошо. — пытался подбадривать меня он, но я его совсем не слышал.
Дед схватил меня за воротник и поволочил по земле, как мешок с картохой.
— Уж извини, понести тебя не смогу, силенка уже не та, что в молодости. И тут оставить тоже не могу.
Тащил он меня так недолго, ровно до тех пор, пока в глазах моих не потемнело, и я не потерял сознание от болевого шока. Последнее, что мне удалось услышать, это то, как дед Ваня пытался выбить запертую дверь, видимо, в аптеку.
Пришел в себя я после нескольких довольно сильных ударов по лицу и резкого противного запаха нашатырного спирта. Чувствовал я себя крайне паскудно первое время. Ногу не ощущал вообще, будто бы ее и не было вовсе. Перед глазами все расплывалось, какие-то стеллажи, мебель, битые витрины и силуэт деда с фонариком, рыскающего по этим самым витринам. Я пытался привстать, но боль в ноге вновь дала о себе знать. Дед Ваня подбежал ко мне.
— Очнулся, наконец-то. Я уж думал, ты все на небеса отправился. — улыбнувшись, сказал он.
— Рановато мне туда еще.
— Ты это... — нагнулся он ко мне и вполголоса сказал: — Ты главное, если снова сильно заболит, постарайся не орать и не тухнуть. Сейчас вообще не подходящее время.
— Что такое?
— Да я, пока тащил тебя, краем глаза увидел в соседнем здании, вроде как людей, думал на помощь позвать, ты уже не слышал, наверное, в отключке был. Они как рожи свои повернули на меня, так я чуть штаны то свои не обосрал от страха. Сидят они, значит, то ли в квартире, то ли в офисе на первом этаже помню. Мошкары вокруг них просто жуть сколько, а я как пригляделся, а она с них-то и вылазит, плоть натурально разрывая. Морды у всех опухшие, как у лежалых трупов под летним солнцем, и внутри под кожей шевелится все. Я сначала вовсе подумал, что покойники сидят, но, когда увидел, как они шевелятся, я понял, что дело дрянь. Это же как же так выходит, я не понимаю.
Впервые я видел дед Ваню таким напуганным. Его глаза бегали по помещению, вслед за лучом фонарика, то и дело останавливаясь на окнах. Я же, анализируя его рассказ, невольно вспомнил того самого соседа, голову которого я раскроил на две части самодельным топориком с велосипедной звездочки.
— А тут еще и дверь оказалась запертой. Да так что и ногой не вышибешь! — продолжил дед. — Но я, недолго думая оружье зарядил и вышиб к херам замок.
— Это я слышал.
— Да самое хреновое, что походу не один ты это слышал.
— Ты намекаешь на тех, кого видел?
— Именно! Они так зашевелились после выстрела, задёргались как эпилептики и начали вылазить с окон, с ям, с подвалов, кто откуда? Сука, я одного даже видел, он по стенке лез, как этот самый... чем сейчас дети увлекаются?
— Человек-паук?
— Во, вот этот красно-синий. Натурально по стене лезу, меня ж челюсть отпала. Ну я быстро тебя затащил да загородил двери, чтобы ни одна падла не пролезла. У нас, твою мать, ни одно так другое. — сняв шапку и присев на пол, пробормотал дед.
Его боевой настрой был уже далеко не таким, как при нашей первой встрече. Он был поникшим, испуганным. Это было хорошо заметно по его лицу, мимике, жестом.
— В общем, лекарства я нашёл. В рюкзак твой затрамбовал всё, что здесь было. Там уже если выберемся отсюда и разберёмся.
— А почему если?
— А вон, смотри. — уставившись в окно, прошептал старик.
Я обернулся вслед за ним и увидел предыдущие в нашу сторону силуэты. Дед заметно занервничал, да и чего греха таить, у меня тоже волосы дыбом стали. Когда я увидел, сколько их снуёт там за окнами.
— Патронов много осталось, дед Вань?
— Да не особо. Ну нам с тобой хватит, если что. — иронично улыбнулся он, продолжая всматриваться в окно.
— Что делать будем? — спросил я у него.
Старик лишь пожал плечами.
— Будем прорываться, а что делать? Они вроде как не особо быстрые.
Дед открыл ружье и выбросил стреляные гильзы, зарядив в него новые патроны. Он тихонько подполз ко мне.
— Держи вот, выпей обезболку. Не знаю, надеюсь хотя бы немного поможет. Сам я не справлюсь никак. Их же там с десяток стоит, ты же сам видишь.
Но это еще полбеды. Ведь пока дед говорил мне это все, на окно, подобно самолетам, садились уже хорошо знакомые мне. Огромные черные шершни. Они ползали по стеклу, перебирая своими противными мохнатыми лапками. Подобно тому, как это делают мухи. Одни улетали, другие прилетали. Тем не менее, количество их только росло с каждой минутой. И те ходячие инкубаторы уже вплотную подошли к окнам. Они смотрели на нас своими бездонными, пожелтевшими, закатившимися глазами. Скорее всего, как-то понимая, что внутри не такие, как они. То есть ними что-то двигало.
— Может они все еще живые? — глупо пробормотал дед Ваня.
— Да ну нереально. Ты посмотри, они ведь все израненные. С них десятки насекомых вылазит. Но невозможно это.
— Да хрен его знает, я сейчас смотрю вокруг, что происходит. И кажется, что уже нет ничего невозможного. Как нога? Проходит понемногу?
— Да вроде как.
— Идти сможешь? Вон смотри, костыли стоят.
— Ну, на костылях, думаю, дойду.
— Вот и славно. Давай подымайся.
Дед подбежал ко мне и помог встать. На ногу ступить было просто нереально. Костыли, которые по счастливому стечению обстоятельств стояли у витрины, сейчас были весьма кстати.
— Так, смотри. Когда выйдем, я постараюсь как можно быстрее загасить человекоподобных. Ты же идешь вплотную за мной. Не дай бог, потеряем друг друга из виду, тогда все, пиши пропало. Касаемо этих больших шершней надеюсь паучьи внутренности на них буду действовать так же, как и на маленьких. Ну пойдем.
Дед Ваня открыл дверь, и тотчас раздался выстрел, через долю секунды второй. Пока дед стоял, я, опёршись на костыли, достал с рюкзака быстро баллончик и поднес я к нему зажигалку, обжег несколько крылатых тварей, сидевших на окне. Они попадали на землю, извиваясь и махая своими обгоревшими дымящимися крыльями. Я же, недолго думая, попытался добить их костылями. Таким образом, мы и продвигались дальше, выжигая и отстреливая все, что попадалось у меня по пути. Но звуки выстрелов, как оказалось позже, привлекали еще больше человекоподобных. Все чаще мы их видели в окнах домов, за витринами магазинов, да и просто на улице. Они появлялись, казалось, из ниоткуда. Да и патронов на всех уже не хватало.
— Сынок, ты хоть помнишь, куда идти?
— Да вроде помню. — крикнул я в ответ.
— Не отставай! — вопил дед Ваня, всячески пытаясь обходить снующих повсюду человекоподобных.
Нам повезло лишь в одном. Они были очень медленными и неуклюжими. Через несколько минут я начал отставать от деда. Иду и понимаю, что начинаю теряться. В глазах помутнело. И через несколько секунд я уже не мог отличить силы от деда. От тварей, которые встречались нам по пути. Шел, как оказалось, вообще в противоположную сторону от него, и лишь через пару минут я услышал быстрые приближающиеся ко мне шаги. Поворачиваюсь и уже машинально поджигаю струю с дихлофоса и направляю в сторону приблизившегося силуэта.
— Ты что, совсем одурел что ли? Это я! Чуть бороду мне не сжег, дурак!
Я совсем не соображал, что делаю. А затем почувствовал, как дед попытался поднять меня.
— Сейчас потерпи немного. Что ж вы поболели-то все, молодые же ведь совсем. Сейчас, сейчас попробуем машину найти. Покатаемся по городу, экскурсия будет. Я ведь нихера не помню куда ехать. Сейчас потерпи.
После этих слов я вновь потерял сознание. Что было дальше я помню лишь отрывками. Помню, как дед тащил меня на себе. Я слышал звуки выстрелов, его крик, когда он, взявшись за ствол ружья прикладом, разбрасывал всех, кто осмеливался подойти к нам хотя бы на пару метров. Последнее, что я запомнил, так это то как дед Ваня бросил меня на заднее сиденье какого-то автомобиля, а сам сел за руль, именно на этом заднем сиденье я выключился окончательно.
Пока ездили, дед иногда бил меня по лицу ладошками, тем самым немного приводя в чувство.
— Давай ты потом поспишь, вон привезу тебя к даме, к твоей спите сколько угодно, можете даже непристойностями заняться, я выйду с комнаты. Только сейчас в себя приди. Что ж с тобой происходит-то? Неужели покусали так сильно? Господи, помоги ему, молодой ведь совсем.
Достав крест из-под куртки, всю дорогу бормотал он. Молился за меня, молился за Катю, да даже за Таксофона молился, но только не за себя. Очнулся я вновь от резкого запаха нашатырного спирта, ударившего в мой нос. Перед глазами уже знакомые мне стены офиса, бегающий по всей комнате таксофоны, сидящий в самом углу, вымотанный и измученный дед Ваня с ружьем в одной руке и с пузырьком нашатыря в другой.
— Я уж думал, был один остался. — протянул он. — Я Кате укол сделал от температуры и дал несколько таблеток анаприлина. Вроде как жар спадает. Боялся, что приедем, а здесь уже труп лежит. Очень боялся. Но все обошлось, слава богу. Я нашел у нее в руке жало. Небольшое, похожее на пчелиное, только побольше и черная как сажа. Благо все, что было внутри этого жала, там и осталось. Не попала Кате в организм. Ну, возможно, капелька попала, но не смертельно. Думаю, в скором времени она придет в себя. Организм молодой и сильный. Все будет хорошо. А вот у тебя дела не очень хорошие.
Я видел и слушал все это так, в одно ухо влетело, в другое вылетело. Мне все еще было очень хреново. Все двоилось, конечности… Я практически не чувствовал, особенно ногу. Голова жутко болела.
— В общем, сынок, плохи дела твои. Я, конечно, не медик, но судя по всему яд еще не полностью распространился по организму, раз ты еще живой. Теряешься ты скорее всего от болевого шока. Я уколол тебе обезболивающее, первое время все будет хорошо оно должно подействовать, затем же я боюсь, что придется ампутировать ногу. После этих слов я пришел в себя, глаза широко открылись, и я уставился на деда.
— Вон смотри как сразу в себя пришел.
— Ты сейчас серьезно, дед Вань?
— Я не знаю, я же говорю, я не медик. Но исключать этого никак нельзя.
— Как там Катя?
— Я же тебе сказал, с ней все будет хорошо, наверное. Ты вообще о себе думать сейчас должен. И о том, как бы не остаться одноногим пиратом. А самое обидное, знаешь что? Никто ни разу так и не спросил, как ты, дед Вань?
— Прости, пожалуйста, как ты, дед Вань? — спросил я, понимая, что именно ему я обязан жизнью, да и не только я.
— Ох, как я устал, Лешка, мне бы сейчас чекушку и тепленькую постель. Больше ничего не хочу. Я так с армией еще не бегал. Чувствую завтра кости болеть будут, ого-го.
— А как ты доехал сюда?
— Да ну тебя в жопу, я почти час колесил по этому долбанному городу, пока нашел склад этот. Хорошо хоть вспомнил, что неподалеку есть вышка какая-то, на нее и взял ориентир, так и приехали.
— Вышка?
— Ну да. Мы еще когда только пришли сюда, она сразу мне в глаза бросилась. Еще думал сказать тебе, да и забыл. А что?
— Да появилась у меня идея одна.
— Какая?
— Давай не сейчас, дед Вань, возьми, пожалуйста, в рюкзаке, покушай, попей воды, отдохни ради бога. Да и я немного в себя приду, а там и поговорим.
— От хорошего ужина я бы не отказался. Я там в машине еще нашел эти… чипсы или как их там?
— Да, чипсы. — улыбнулся я.
— Ладно, неправда, пойду поем, а ты давай присоединяйся.
— Да, сейчас подойду.
Дед прошел в комнату, где лежала Катя. Я же продолжил гладить сидящего рядом Таксофона и думать о вышке, на которой должна быть связь, и с которой можно будет подать сигнал, наверное.
