Страшилки из YouTube
Не осталось живого
Часть 7
Старик, чудом появившийся в том дремучем лесу, оказался местным жителем, найденного там же хутора. И по совместительству еще и лесником, знавшим здесь каждую тропу, каждый кустик, каждое дерево. Он провел в здешних лесах с его слов полжизни. Это, впрочем, было заметно по его говору, внешнему виду и особенно запаху. Да что ж греха таить? От нас с Катюхой несло не лучше. Но я-то ладно ледяную ванну принял, хоть немного вонь от себя забил, чего не скажу про остальных пассажиров в салоне.
Наш новый друг крайне странно вел себя. Я пристально наблюдал за ним зеркало заднего вида. Мог сидеть себе спокойно, всё хорошо. Затем как дернется, как будто испугался чего, но всё было спокойно. Рот открывал ни с того ни с сего, часто выпячивал глаза, то пялясь в окно, то смотрел на нас, и на меня в частности. Из-за чего мне приходилось прятать свой взгляд куда-то в сторону, либо же на Катю.
Казалось, что мы взяли с собой умалишенного человека на первый взгляд. Катя только было начала рассказывать о нем, о той ситуации, и тогда в лесу, когда я за Таксофоном погнался, как он тут же подхватил ее мысль и сам продолжил описывать их первую встречу, посоветовав девушке лучше следить за дорогой. Катя возмутилась, но послушалась. В конце концов, он, ведь можно сказать, спас ее, да и мою задницу от участи тех бедолаг, застрявших в паутине в одном из домов хутора.
Мы ехали и молчали, лишь слушали ворчание старика сзади. Он же рассказывал, что думает обо всем происходящем. О том, что это господняя кара за наши грехи, о том, что матушка земля вот так вот решила избавиться от людей, которые своими же деяниями причинили ей сколько вреда и боли. Поначалу я воспринимал все это скептически, но, когда на протяжении нескольких часов слышишь с заднего сидения одно и то же, невольно заставляешь сам себя задуматься. А не существует ли часом силы, нематериальной силы, которая в разы сильнее, чем мы, люди, которая одним махом может снести все, что человечество выстраивало на протяжении всей истории?
Старик был глубоко верующим. У него на шее висела огромная цепюра с наверняка тяжеленным крестом, как у священника, а то и еще тяжелее. С жутковатым взглядом он всю дорогу нагнетал обстановку, смотря на нас выпущенными глазами и рассказывая о том, что дальше будет только хуже. И что света в конце этого тоннеля человечество так и не увидит.
— Да уж, ну и пассажир. — казалось незаметно, прошептал я в сторону Кати.
Та лишь кивнула головой и пожалела плечами, показывая, что уже несколько раз пожалела, что взяла его.
— «Но и по-другому нельзя было поступить». — тотчас подумал я и с этой мысли меня вырвал его хриплый голос.
— Вы думаете, я не слышал, что вы там шепчетесь? Я все слышу.
— Как вас зовут хоть?
— Меня?
— Ну не меня же.
— А зовите меня дед Ваней. — как будто назвав ненастоящее имя бросил старик. — Ты запомни одно сынок. — резко схватившись за мое сиденье, приблизился он, вынудив меня обернуться. — Дальше ничего живого не будет. Не будет. — вновь как будто пропил он.
Странно, но при нашей первой встрече он показался мне адекватным, сейчас же я с каждой секунды и понимал обратное.
— А куда мы путь держим? — обратился он к Кате.
— Санкт-Петербург.
— Это который Ленинград?
— Это который Ленинград. — вздыхая повторила Катя.
— Думаете там будет лучше? Сомневаюсь.
— Почему? — остановив машину, взбешенно обернулась она на него.
— Да потому что они повсюду. Они уже плотно вошли в пищевую цепочку, и мы люди уже не наверху, понимаешь? Бог наказывает нас.
— Может хватит уже пугать, а? — уже не выдержал я.
— А я и не пугаю, я говорю как и есть.
После этой реплики он наконец замолчал и продолжил гладить Таксофона. Я же погрузился в свои мысли, достав с рюкзака несколько печенюх. Катя переживала за меня, как за родного это было видно и это что-то значило. И очень хорошо согревали такие мысли, и на лице невольно растягивалась улыбка. Я понимал, что с каждой минутой, проведенной здесь в машине, она нравилась мне все больше и больше.
Насекомые вновь облепили все, что встречалось нам на пути. Опять раздались удары лобовое стекло, и опять заработали уже подуставшие дворники.
Так ехали мы еще очень и очень долго. Под комментарии деда сзади приходилось засыпать, останавливаться на передышке да на перекусы. Еда потихоньку заканчивалась. Мы экономили как могли и даже чокнутый дед, понимал это и не позволял себе взять даже лишней крошки. Видимо он долго голодал у себя в лачуге, там, в лесу.
Позади оставались десятки километров дороги, вместе с ними опускалась стрелочка бензобака. В багажнике оставалась всего лишь одна неполная канистра с еще той первой заправки. Пока ехали, единственный, пожалуй, вопрос был мне интересен. Но я не задавал его деду, боясь, что он сейчас опять начнет полоскать нам мозг вполне очевидными вещами. Но все же его задала Катя.
— Дед Вань.
— Да-да. — отозвался он.
— А вы скажите, зачем мы паука того подобрали?
— Как зачем? — удивился он. — Мы же сможем слиться с ними. Вот посуди сама, красавица. Вот эти мошки, почему к нам в хутор не совались?
— Почему?
— Да потому что эти паукоподобные у нас и поселились, искусали всех, а мне повезло, я в подвале спрятался. А после увидев, все что творится на улице, так и не высовывался оттуда. Но мозг у меня хоть и старый, но все еще работает…
— «Сомневаюсь». — проговорил я про себя.
— Следовательно, мошки, пауков и боятся. Я грешным делом и подумал, что пригодится нам тело мохнатого.
Чёрт, а ведь он был прав. Всё же складывается.
— Понятно. — пробормотала Катя, и я заметил, как глаза её уже не в силах больше смотреть на дорогу.
У меня же жутко разболелась нога. Та самая царапина, о которой я говорил немного ранее, оказалась вовсе не царапиной, но об этом позднее. Нужно было край найти укрытие, хотя бы денек переночевать там, восстановить силы, да и в конце концов элементарно поспать, протянув ноги и расслабившись, а не так как здесь в машине, согнувшись в три погибели.
По пути нам еще несколько раз встречались те самые существа, вокруг которых кружилось, казалось, еще больше насекомых. Мы уже даже не удивлялись им. Они бродили по полям, занимаясь своими делами. Мы же были до такой степени вымотаны и уставшие, что попросту не обращали на существ никакого внимания. Чего не скажу про деда, который пялился в окно и продолжал бормотать свои теории об апокалипсисе, о каре божией и так далее.
Катя натурально уже выключалась. Мне было страшно, что в один прекрасный момент мы съедем с дороги и перевернемся.
— Вы умеете водить? — обратился я к деду.
— Да нет, не стоит. Я еще нормально себя чувствую. — еле-еле пробормотала Катя.
— Да-да, я вижу. Но так как, умеете?
— В последний раз я сидел за рулем, кажется... в 78-м в армии.
— Вы сможете управлять этим автомобилем? — раздраженно повторил я.
— Ну давай попробуем.
— Кать, давай тормози. Лезь назад, иначе мы точно куда-то врежемся.
— Да не стоит, говорю. Все нормально.
Тогда я еще не понимал, что засыпает она далеко не от усталости. И это была моя роковая ошибка. Хотя и ее тоже, что она не сказала мне вовремя.
Мы провели еще часа полтора в пути. Катя все еще пыталась держаться. Таксофон уже спал, дед наконец притих и больше не бредил, а я же, уставившись вперед, заметил дорожный указатель, говоривший о том, что мы приближаемся к какому-то населенному пункту. И Катя, видимо, забыв о нашем правиле, даже не думала никуда сворачивать, да, и сворачивать было некуда.
— Кать, впереди город какой-то.
Она словно проснулась.
— Какой?
— Я не знаю, я не успел прочитать.
— Посмотри по карте.
— А где мы?
— По идее, вот здесь. — ткнула она пальцем на одной из страниц, даже не посмотрев, что там находится.
— Нет, это не дело, тормози, Кать. Ты чё-то совсем не своя.
Она промолчала и посмотрела на меня, закрывающимися глазами. Не успел я среагировать, как руки ее ослабли, и голова упала на руль, зажав сигнал. Машину начало швырять из стороны в сторону, до тех пор, пока я не дернул ручной тормоз, но это не особо спасло ситуацию, скорость была приличной. И все же, немного сбросив ее, Мерседес съехал в кювет, немного приобняв дерево. Лобовое стекло покрылось паутиной из трещин, и боковые вот-вот вылетели бы наружу, если бы я не укрепил их еще тогда скотчем. Удар был несильным, слава богу, ничего не задымилось и не загорелось, но дальше Мерин уже скорее всего не поедет.
— Ну вот и приехали. — иронично, потирая лоб, бормотал дед.
Мое же внимание было приковано только Кате. Я пытался привести ее в чувство, а она попросту потеряла сознание.
— Катя проснись, но ты вовремя блин сны решила посмотреть. Говорил же давай дед сядет за руль.
Господи, она никак не хотела открывать глаза.
— Дед Вань, посмотри там может то птичка есть где-то.
Паника уже была на подступе, так же как и насекомые, которых вокруг машины становилось все больше и больше. Гул нарастал, и уже было отчётливо видно, как маленькие твари пытаются пробиться сквозь разбитые, но склеенные скотчем стекло. Маленьких-то оно выдерживало, но вот не дай бог прилетят те большие.
— Господи, да что же происходит, сука? С каждым днём всё хуже и хуже! — взявшись руками за голову, чуть ли не орал я, одновременно пытаясь нащупать пульсу Кати, который, собственно, был в районе 140-150 ударов, минимум. Именно тогда я начал понимать, что с ней происходит что-то неладное.
— Дед Вань, у неё пульсы за 150 ударов.
Он же просунулся между сидений и приложил свою ладонь к её лбу.
— У неё жар. Ты что, не чувствуешь? Проверь язык, чтобы не запал. Что у тебя есть по медикаментам?
— Посмотрите там в рюкзаке и должна быть аптечка под задним сидением.
Дед начал копошиться в моем рюкзаке, выбрасывая все что попадалось под руку.
— Есть, нашел аптечку.
— Нашатырь есть?
— Да вот, держи.
Я открыл пузырек и дал понюхать Кате. Слава богу, через несколько минут она начала немного приходить в себя. Её лицо покраснело, у неё поднялась температура, она была крайне слаба.
— Что-то плохо мне. — пробормотала она, ещё даже не открыв глаза.
— Я вижу, что ж ты так резко-то? Ещё и в такое неподходящее время, Катюх.
— Я не виновата. — еле-еле, чуть ли не прошептала она.
— Дед Вань, что делать? У нас очень мало времени, нужно как-то выбираться.
— Сейчас думаю, думаю. Так, я видел, у тебя там в торбе твои баллончики какие-то есть.
— Да, есть.
— Дай мне свою куртку.
Я молча исполнил просьбу деда, понимая, что он что-то задумал. Он надел ее.
— Сними с нее тоже куртку, она мне пригодится.
Все это добро он начал надевать на себя.
— Зажигалка есть?
— Есть.
— Давай ее сюда.
— Стоп, вы что выходить собрались?
— У тебя есть другие идеи? — натягивая капюшон раздраженно говорил он.
Взяв в обе руки по дэзику, он попросил меня зажечь их. Направив пламя в сторону двери, он открыл ее, не пуская в машину насекомых, и как можно быстрее покинул салон, размахивая горящими струями в разные стороны, не подпуская к себе злобных москитов. Те же в свою очередь лишь обгоревшие падали на землю. Дед пошел к багажнику, и открыв его достал с него тело паука. Начав размахивать им из стороны в сторону, не прекращая брызгать на рой насекомых пламенем. Моему удивлению не было предела, но это сработало, насекомых у машины стало меньше, намного меньше, они разлетелись кто куда. Но большинство летело все же на предыдущую в нашу сторону, бурлящую матку, как говорила Катя. Откуда она взялась одному богу известно, не было ведь видно ее вообще? Но хорошо, что я её всё-таки заметил именно в тот момент, когда дед Ваня, размахивая трупом паука, пытался открыть дверь в машину.
Схватив дихлофос, который ещё припас из дому, я также поджог его и направил в струю пламя в сторону открывающейся двери, дабы прикрыть старика. Он быстро сначала закинул паука в салон, немного привалив гавкающего Таксофона, а затем сел и сам.
Все это происходило настолько быстро, что ни одна крылатая дверь не смогла проникнуть внутрь автомобиля. Но это было не все, далеко не все. Матка стремительно приближалась к нам размахивая своими ужасными руками крюками. Дури, чтобы пробить и без того побитое стекло автомобиля, у нее было предостаточно. Я отлично помню, как она прошила своим крюком крышку багажника. Что уж говорить о каком-то скотче?
— Это было близко. — протянул дед, снимая с себя Катину куртку, которая сильно сковывала его.
Катя же была все еще в сознании. Я помог ей одеться. Что-что, а к такому плохому раскладу я вообще не был готов.
— Говорил же, говорил, что нужно было деду за руль садиться. — уже на грани приступа паники бормотал я.
Дед же сзади топором пытался разделать паука. Он срезал с него подобие мохнатого панциря. Так что с трупа начала вытекать какая-то полупрозрачная жидкость.
— Быстро, быстро обмазывайтесь ею. Лицо, одежду, руки и девушке своей помоги.
Я принялся в спешке исполнять то, о чем кричал дед. Он доставал с паука все больше и больше этой жидкости и измазывал ею все что только можно было. Салон наполнился жутким отвратным запахом, от которого меня чуть ли не стошнило. Таксофона тоже не обошла эта участь.
Снаружи же огромная бурлящая тварь уже вплотную подошла к автомобилю. Я сидел дрожал как девчонка. Такого безумного ужаса я не испытывал еще никогда в жизни. Я вытаращил глаза и попытался сквозь паутину разбитого стекла рассмотреть, что же там такое на улице. Гул насекомых был как никогда громким. Казалось, что все они скопились именно вокруг нас. Внезапно оно прошло совсем рядом с нами, задев дверь автомобиля. Именно тогда дед крикнул:
— Быстро затыкай уши, либо пасть открой как можно шире, да гляди чтобы не залетел туда никто.
И безумный силы хлопок, от которого на окнах еще появилось несколько трещин. Дед выстрелил из своего ружья, пробив в стекле дырень и попав в их матку. Второй выстрел не заставил себя долго ждать и прогремел незамедлительно. Самое интересное так это то что в дыры, пробитые пулями, никто даже не пытался залететь. Это при том что над нами кружил огромный черный рой.
— Бери девчонку, выходим, выходим! Я же говорила не бояться паучар этих! Берем все что в первую очередь необходимо! Заберите рюкзак и в багажнике еще канистра с бензином и несколько бутылок воды! Все заберу, не волнуйся, смотри за девчонкой!
Трясущимися руками я открыл дверь и вылез с машины. Насекомых было просто немыслимое количество, но все они лишь кружили вокруг меня, машины, старика, осесть на нас не могли.
— «Вот же старик, вот же мозги». — подумал я и быстро, бежав в машину, достал с салона Катю.
Огромная же подстреленная тварь все еще стояла, но уже поодаль от машины. С дыр, который я проделал в ней дед, вываливались сотни черных червей, пополам с какой-то мерзостью и расползались по земле. Я лишь мельком увидел эту жесть. Затем же, поудобнее закинув Катю на плечо, мы с дедом уже пешком направились в сторону неизвестного населенного пункта, который уже был в поле нашего зрения.
Идти было крайне тяжело. Во-первых, мы были нагружены от и до. Особенно дед Ваня. Он тащил на своем горбу и канистру с бензином, и Таксофона, воду, рюкзак мой, ружье и так далее. Катя же была полегче, чем все это. Во-вторых, же, насекомые. Приходилось отмахиваться хоть как-то от них, иначе же невозможно было вообще ничего разглядеть впереди себя.
Пробирались мы сквозь рой еще минут тридцать. У меня уже подкашивались ноги, я безумно устал. Еще и рана на ноге, она все еще болела. Казалось, что в той области кожу облили кислотой, но я шел, прихрамывая медленно нес на плечах Катю и отбивался руками от царящего в воздухе роя.
Когда мы добрались уже непосредственно в некогда населенный пункт, то завалились в первое же здание, попавшееся нам на глаза. Это был какой-то небольшой склад, правда пустой. Огромный пустой ангар. Внутри него также царил рой, но пройдя немного вперед, мы обнаружили лестницу на второй этаж. Судя по всему, там были офисы. Дверь наверх была заперта, но дед очень быстро решил эту проблему, он вышиб ее ногой. Мы быстро забежали внутрь и также быстро закрыли дверь, впустив в коридор лишь несколько насекомых, которые очень быстро сгорели в пламени дихлофоса.
В офисе было тихо, за исключением жуткого гула за дверью. Мы вошли в одну из комнат, я положил Катю на диван. Она что-то бредила, еле-еле размахивая руками.
— Что делать, дед Ваня? Как дальше?
— Что делать? Нужно спасать девчонку. У нее температура под сорок. Из лекарств у нас только бинт нашатырь и таблетки от срачки. Ими особо не поможешь.
— Нужно искать аптеку.
— Хорошо было бы. А что у тебя на ноге? — внезапно подбежал он ко мне.
— Я не знаю, поцарапался, наверное, когда за собакой гонялся.
— Ни хрена себе поцарапался.
Он включил фонарик, и я впервые увидел, что у меня там. До этого ведь я ни разу внимания не обращал. А там огромная синяя, кровоточащая рана, которая ну вообще ни капли не была похожа на царапину.
— Господи, да что ж вы свалились так на мою голову? — иронично, улыбаясь, сказал дед. — Так ладно, ходить пока можешь?
— Да тяжковато, но могу. Обыщи тут все, может найдешь чего полезного. Нужно идти в город искать аптеку и надеяться на чудо, что там еще что-то осталось. Иначе все может плачевно закончиться.
— А что здесь-то искать?
— Но нам сейчас нужнее всего баллончики, чтобы сжечь их сука можно было всех. И еще раз, кстати, нужно обмазаться для уверочки паучьими внутренностями.
— Хорошо.
Катя была в сознании, но почти не разговаривала. За исключением непонятного бормотания. Таксофон, немного побегав по комнате, прилег рядом с ней, как будто чувствуя, что ей плохо. Мы же с дедом нашли несколько баллончиков, нашли еще одежды, которую в несколько слоев напялили на себя. В общем, начали готовиться к вылазке. Вход в офис, где лежала Катя, загородили. Таксофона оставили там же. Надеюсь, она дотянет до нашего прихода. И надеюсь, нам удастся все сделать быстро.
