Страшилки из YouTube
Не осталось живого
Часть 3
Время тянулось катастрофически долго. У меня натурально начинает с лица съезжать крыша. В настолько стрессовой ситуации мне не хотелось ни есть, ни пить. Уже второй день я вспоминаю то ужасное чувство, которое мне довелось испытать, когда влетевшая в мою квартиру огромная крылатая тварь напала на меня. И если бы не Таксофон, с легкостью волокла бы меня в мир иной.
Мы с ним все так же сидели на диване, иногда спали, иногда он просил меня накормить его. И смотрел, как будто намекая, чтобы я покушал вместе с ним. Но мне и кусок хлеба в горло не лез. Я с трудом запихивал в себя ту самую консервированную кильку, а та в свою очередь просто вываливалась у меня изо рта, потому что голову мою никак не хотела покидать та картина, которую мне довелось увидеть на улице несколько часов назад. Я говорю про соседа, с коим случилось что-то крайне необъяснимое. Перед глазами до сих пор это вспухшая серо-синяя кожа, покрытая неизвестной белой жидкостью, разорванная в клочья грязная одежда, непонятно вообще каким образом державшаяся на нем. Если ближе присмотреться, то можно подумать, что она вовсе прикипела к его телу и огромных размеров дыра в животе, с которой десятками, если не сотнями, выползали насекомые и летели дальше по-своему как будто запланированному заранее смертоносному маршруту.
Самое страшное было то, что сосед при всем этом крайне ужасающем раскладе оставался жив. Он вполне устойчиво стоял на ногах, хотя и немного шатался, словно после нескольких рюмок водки. Он мог размахивать руками, крутить головой, но все эти обычные, казалось бы, человеческие движения в его исполнении, в очередной раз нагоняли легионы мурашек по всему моему телу. Именно этот вопрос мучил меня уже на протяжении семи часов. Что с ним такое? Неужели эти насекомые плодятся таким образом? А если бы так и было, ну умер бы он, как ни крути! Ведь наверняка в организме отказала уже все, что только могло отказать. И это при том, что он же еще сколько времени провалялся на сырой земле как раз после дождя. Я не понимаю. Я ничего не понимаю.
Я встал из-за стола, чем отвлек таксофон от его трапезы.
— Кушай, кушай, — обратился я к нему. — а мне чего-то не заходит. Пойду в комнату. Ты давай заканчивай и ко мне. — в пол голоса пробормотал я, так что таксофон, наверное, и не услышал вовсе.
Хреновое физическое и еще хуже эмоциональное самочувствие постоянно посылало в мою голову кошмарные картины, связанные с последними несколькими днями. Но и параллельно этому воспоминания из прежней, нормальной жизни, словно издеваясь надо мной, очередной раз напоминая о том, что как раньше уже, наверное, не будет. Помощь не придет. Я больше чем уверен, что Рой за все это время разросся до просто невероятных масштабов. И люди сейчас больше занимаются своим собственным спасением. Когда уж им думать о других, тем более в нашей-то дыре. У нас при нормальной жизни люди думают только о своей заднице, только бы самому удобнее было сесть в автобус и притвориться спящим, дабы не уступать место пенсионеру. Удобнее проходить мимо лежащего без сознания человека посреди улицы, думая, что он просто напился и спит. Перечислять могу бесконечно, но всё это бессмысленно.
Я понимал тогда, сидя на диване, в ожидании Таксофона, что никто не придёт на помощь, никто не решит эту проблему, и всё это летающее кодло не исчезнет само по себе.
Таксофон, облизываясь, забежал в комнату и, скуля, запрыгнул на диван.
— Ну ты чего скулишь, мальчик мой? Всё хорошо, я рядом, иди ко мне. — пробормотал я и взял собаку на руки. Тот же довольно скрестил лапки и высунул язык. Единственный на данный момент светлый луч, который хотя бы немного подымал мне настроение и отвлекал от всего происходящего безумия.
Я уже привык к гулу с улицы и не обращал на него внимания. Для меня теперь неожиданностью стала бы резкая тишина, в которой безумно хотелось оказаться. Вот так просидел я сутки, вторые. Сидел на диване, спал, кормил собаку, иногда разговаривал сам собой, наконец доел кильку и чуть не поранил язык об острые края банки. И с каждым новым прожитым днём я понимал, что оказываюсь всё глубже и глубже в яме апатии и депрессии. Я хотел было выбраться с неё, да вот только ни черта не получалось. Я могу даже сказать, что я за столь короткий срок смирился с такой жизнью. С жизнью в четырёх стенах, в полной темноте, без света и былых удобств.
Обстановка на улице пугала меня с каждым днем все сильнее и сильнее. Тех больших насекомых было уже очень много, от чего мне было даже страшно подумать о выходе на улицу. Но все сменилось, сменилось в еще более худшую сторону. На следующий день, когда я проснувшись рано утром, посмотрел в ту самую щель на кухне и увидел людей. Их было много. Они ходили по улице, по дороге к газонам. Я сначала не понял, что такое происходит, но затем, протерев сонные глаза и присмотревшись еще раз, ко мне дошло, что те, кто гуляет там за окном, уж очень похожи на моего покойного соседа, который, к слову, наконец куда-то исчез из-под моих окон. Такая же вздувшаяся кожа, такие же отверстия в телах, у всех по-разному. У кого-то в животе, у кого-то с головы эти маленькие твари вылетают. И все они, женщины, дети, мужчины, старики, казалось просто бесцельно ходили среди всего того же, кишащего роя насекомых.
— «Это какой-то фильм ужасов», — подумал я тогда, закуривая первую сигарету за три дня. Но очень быстро затушил её, понимая, что свежего воздуха в квартире остаётся всё меньше и меньше.
Увидев эту ужасающую картину за пределами дома, я словно проснулся. В очередной раз протер глаза и посмотрел на себя в зеркало. Заглянул прямо в свои глаза и только тогда осознал, что я ещё очень сильно хочу пожить. А в сложившейся ситуации руки опускать никаким образом нельзя.
— Нужно искать других людей, объединяться перед этой жуткой аномалией. Ведь так будет проще, так будет легче. — вновь в пол голоса проговорил я, понимая лишь один печальный факт, что на улицу выйти просто нереально. Странно.
Остановил я ход своих мыслей и повернул голову в сторону входной двери. Я не слышал гула за ней. Либо же я так привык уже к нему, либо его на самом деле не было. Подойдя поближе, я прислонил ухо к двери, а за ней ничего не услышал. На радостях посмотрел в глазок. Подъезд был абсолютно пуст. Лишь вроде как на ступеньках я заметил дохлых насекомых. Возможно, это было что-то другое. Может соседи остались ещё. Может выйти, посмотреть, что там в подъезде. Ведь действительно, никого не было.
Я просто отлично помню, как в те ужасные первые дни невозможно было в глазок посмотреть. Подъезд просто кишил ими, а сейчас нет. Теперь вопрос: «Почему?»
Ломая всеми этими вопросами голову, я отошел назад к Таксофону. Что же делать? А вдруг они там, на первом этаже все? Я не знаю, я не знаю, как правильно поступить. Пойти туда с риском умереть, либо же остаться тут в квартире, в которой я больше не могу находиться, в которую меня просто едет крыша.
Все же спустя почти час раздумий, я решился, решился рискнуть и выйти в подъезд. Сейчас меня, если честно, намного больше пугали уже не насекомые, не те огромные твари, с одной из которых мне довелось побороться, меня пугали люди, снующие по улицам, но один только их внешний вид говорил о том, что к ним лучше не приближаться.
Натянув на себя все, что нашел в шкафу, чтобы в случае чего была хоть какая-то маломальская защита, обвязал рукава резаными бутылками в надежде, что их жала не пробьют пластик, а под ним и несколько слоев одежды. Вооружившись зажигалкой и дихлофосом, подошел еще раз к входной двери. Как можно тише, повернул замок и еле-еле приоткрыл дверь, светя фонариком с той же зажигалки в миллиметровую щель между дверью и дверной коробкой.
Гула действительно не было ровно так же, как и тех, кто его издавал. Отперев дверь еще шире, я маленькими шажками вышел с квартиры, оставляя дверь открытой. Фонариком освещая каждый сантиметр лестничной площадки, я заметил, что лишь немного странных маленьких насекомых лежат своими мерзкими лапками кверху. Что здесь было? Ничего не понимаю. Нужно звонить в квартиры, нужно найти хоть кого-то.
Первым делом звоню в дверь напротив. Здесь живет обычная семейка взрослых людей, дети которых уже давно выросли и покинули семейное гнездышко. Не знаю, на что я надеялся, когда это делал, ведь электричества-то нету, но я продолжал звонить и стучать минут 10. И мне так никто и не открыл со всего нашего этажа.
За всё это короткое время я стучал в двери так, что мне самому больно было, но никто даже не думал открывать. Даже шагов никаких не слышалось за дверями. Либо просто никого не было дома в тот момент, когда всё началось, либо не было в живых. Лишь когда я отошёл от последней двери почти на средину лестничной площадки, я остановился и понял, что в тишине подъезда небольшим эхом ко мне доносились звуки. Прислушавшись я понял, что там на первом этаже кто-то есть. И это вызвало у меня двоякое чувство. Я вроде как внезапно и обрадовался, но и одновременно с этим мне стало не по себе. Но все же я решил спуститься к пролету и посмотреть кто там.
Маленькими, как мне казалось, бесшумными шажочками, я оставлял за собой ступеньку за ступенькой, ровно до тех пор, пока не увидел блуждающий на площадке первого этажа силуэт. В темноте подъезда особо и не разглядеть ничего, но не прошло и минуты, как силуэт резко остановился, словно почувствовал, что за ним наблюдают, а затем резко развернулся в мою сторону, и того лунного света, который пробивал рой насекомых и добирался, до подъездного окна мне хватило, чтобы узнать на силуэте ту самую разорванную рубашку, в которой был мой сосед. Это был он. Он вышел из тени, и я просто опешил. Отходя назад, я споткнулся о ступеньку и упал под громкий противный звук скрипящих пластиковых бутылок. Это и была моя роковая ошибка, так как он, учуяв в этот звук, с неистовой скоростью бросился в мою сторону, безумно страшно перебирая своими опухшими, фиолетово-белыми ногами. Звуки, издаваемые им же, просто замораживали всю кровь в моих жилах, отчего затекали ноги, и каждая ступенька давалась всё сложнее и сложнее. Но тогда я уже был почти на пороге своей квартиры. Он оказался на лестничном пролёте. Именно тогда я увидел его во всей красе. От моего бывшего соседа не осталось ровным счётом ничего, кроме той самой рубашки, по которой я его и вычислил в темноте подъезда.
Жуткое, покрытое огромным множеством опухших ран, видимо от укусов насекомых тела. Безобразно разорванный живот, лишь немного прикрытый остатками окровавленной рубашки. Голова также покрыта кровоточащими до сих пор волдырями. Да вот только кровь, которая маленькими струйками стекала по его физиономии, больше напоминала нефть или грязь, но никак не кровь. Лицо же сложно было назвать лицом. Это было больше похоже на долбанный фарш, с которого торчал нос и виднелись два белых пятна на месте глаз. Рта я, увы, не заметил в темноте. И вот всё это двигалось настолько страшно, что я и передать этого не могу. Стоило мне ввалиться в свою квартиру, как я заметил его руку в дверном проеме, что, собственно, помешало мне захлопнуть дверь. В коридор выбежал таксофон и во все горло начал лаять, ну а сосед стоял уже в паре метров от меня. Я же почувствовал в такой ситуации бешеный прилив адреналина, просто поднялся на ноги и взяв небольшой разгон вышиб ногой стоящую в дверном проходе мразь, отчего таз с холодящим кровь воплем свалилась на спину и покатилась вниз по лестнице. Как можно быстрее закрыв дверь я стал думать. В голове вновь заварилась каша, расхлебывать которую мне было не под силу.
В очередной раз я бросился к окну. И то, что я там увидел, меня повергло в просто непередаваемый шок. Просто в нашем дворе, рядом совсем с моим домом, скопились они. Такие же, как этот незваный гость, покатившийся вниз по лестнице. Их были десятки, если не сотни. И все они просто паслись рядом, среди кишащего насекомыми роя. На некоторых сидели те огромные существа, ковыряясь своими жуткими лапками, в их головах, животах и прочем.
«Да что же происходит с ними? Неужели они становятся такими из-за укусов этих загадочных насекомых? Неужели это так работает? В очередной раз меня обдало мурашками, и волосы даже на голове немного приподнялись и встали дыбом. Такого я точно не ожидал увидеть. И почему они все собрались именно рядом с моим домом? Других что ли нету? Я ничего не понимаю, господи. Какого хрена здесь происходит?»
Я всеми силами пытался держаться, чтобы не запаниковать, но с каждой секундой, проведенной на кухне, делать это становилось всё сложнее и сложнее. Дверь в подъезд была заперта. Это я заметил, когда оказался на лестничном пролёте. Видимо мой сосед пытался каким-то волшебным образом попасть к себе в квартиру и запер подъездную дверь. Я не знаю, это всего лишь мои догадки. Одному богу теперь известно, если он есть, что вообще происходит за пределами квартиры. Но хотя нет, кое-что известно и мне, а именно то, что вокруг дома собирается всё больше и больше людей, покусанных этими насекомыми.
«Вообще, какого хрена они поживали все, они же мертвыми были! Или нет, или в них просто отложились личинки. Насекомые ведь так плодятся, верно? Боже мой, Господи. Хоть бы все это оказалось обычным, страшным сном. Хоть бы проснуться сейчас в теплой постельке, увидеть утреннее солнышко и осознать, что все это простое сновидение и ничего такого не происходило. И никогда не произойдет на самом деле».
Но это не сон. Это кошмарная реальность, я оказался по уши в дерьме. В таком уже безысходном положении я не был никогда в жизни. Другие бы сказали, еда, вода есть, сиди дома, а вот все само по себе разрулится. Но не могу я уже здесь сидеть, я схожу с ума просто, и хорошим это не закончится. Радовало лишь то, что пока был в подъезде, сквозь открытую дверь в квартиру зашло немного свежего воздуха. Я вновь уселся на диван, обнял таксофон и спустя несколько минут раздумий, решил, что нужно собираться на выход. Идей, как я буду это делать, у меня не было, от слова совсем. Мне нужно какое-то оружие, нужна защита, иначе мне не удастся даже на несколько метров отойти от дома.
— «Что же делать, что же делать?» — качаясь со стороны в сторону и поглаживая Таксофона, думал я.
После пережитого в подъезде я уже был на грани нервного срыва. Ужасная тварь все еще ходит там. Я слышал его, слышал его шаркающие шаги по лестнице, от которых бросало в холод и в жар одновременно. Таксофон не прекращал скулить, понимая, что хозяину безумно плохо. И старался как-то запрыгнуть на меня, как-то прибодрить. Животные не такие глупые, как кажется. Они всё прекрасно понимают, лишь свои эмоции выражают немного иначе. Единственное, что в тот момент приходило мне в голову, это то, что нужно выйти в подъезд и каким-то волшебным образом завалить ту тварь, что до сих пор снуёт за моей дверью. Но умирают ли они вообще? Ведь в нём и так дыра в животе, куда же ещё хуже? Но всё же нужно попробовать. Другого выхода нет. Нужно искать других людей. Нужно обследовать квартиры хотя бы в моём доме. В моём подъезде. Вдруг кто-то остался на первом этаже и в таком же ужасе, как я забился в своей квартире, да ждет непонятно чего.
Первым делом я занялся оружием. Понятно, что материалов у меня особо не было, но все же я отломал ножку от стола на кухне и при помощи молотка и гвоздей приколотил к ней найденную в кладовке старую звезду от велосипеда. Сделал что-то наподобие топорика, о стену, с которой содрал обои, наточил ножи. Также заточил и тот самый топор. Достал со шкафа свой большой рюкзак, сложил в него все, что может пригодиться. Консервы, воду, кусок веревки, также найденные в кладовке, оставшиеся гвозди, молоток, спички, зажигалку, все горячие аэрозоли, которые только нашел дома, и много чего еще по мелочи.
Вся эта подготовка к неизвестному немного придавала мне уверенности, если честно. Она затмевала плохие мысли о смерти и безысходности, и мне становилось немного спокойнее. Все приготовления я закончил уже ночью. Рюкзак уже собранный, лежал на полку в коридоре, а я все так же сидел на диване, и на этот раз почему-то жутко уставший ел очередную банку кильки в томатном соусе, поглаживая Таксофона. Это последняя ночь в этой квартире. В любом случае я на это надеюсь.
