Страшилки из YouTube
Папа, не выключай ночник
Часть 1
Уже неделю мой сын Славка жалуется на плохой сон из-за постоянных звуков в коридоре рядом с его спальней. Уже несколько ночей я вставал и проверял, нет ли там никого, дабы мое дитя смогло нормально уснуть. Но стоило мне его успокоить и самому обнять жену, как ситуация повторялась вновь и вновь. С коридора слышался плач, а я, накинув халат и домашние тапочки опять бежал к сыну в комнату.
— Папа, я опять слышал тебе звуки.
— Ну какие звуки, сынок, ты можешь объяснить? Может, мышка пробежала?
Увы, но мыши в частном доме не редкость. Приходится периодически их выводить, но иногда какая-нибудь серенькая особь всё равно заберётся к нам в жилище. Порой я сам слышал, как что-то скребётся под полом.
— Нет, не мышка. — вытирая слёзы, твердил мне сын.
— Ну вот вставай, давай пойдем в коридор, и ты сам убедишься, что там никого нет, давай? Я вот только что там шел и клянусь богом тебе, не увидел никого. Если бы там и был кто-то, то он бы не успел убежать или спрятаться за то время, пока я дошел сюда.
— Мне страшно пап.
— Ой, чудо ты мое малое, пойдем чай пить на кухню. — улыбаясь заинтересовал я ребенка.
— Пойдем. — весело вскликнул он и моментально, забыв о каких-то звуках и о том, что вот пару минут назад он заливался слезами. Горячий чай это было лучшее снотворное для него. Я не просто так говорю, ведь это не первая ночь, когда он не дает мне выспаться и в бодром настроении пойти на работу.
Мы прошли на кухню, я поставил чайник на плиту. Со шкафчика достал печеньки и уселся за стол рядом с сыном.
— Ну что, рассказывай, как ты докатился до такой жизни. Такой взрослый уже, а боишься каких-то звуков в коридоре. Сынок, ну ты чего? Папке же вставать рано.
— Папа, но я на самом деле слышал звуки в коридоре. — повышая голос доказывал Славка.
— Тихо ты, мама сейчас проснется, и капец нам тогда. Тебе школа, мне на работу, как мы вставать-то будем? Сидим вон третий час ночи, чаи гоняем.
Чайник потихоньку закипал и дабы сильно не шуметь, я заранее снял его с плиты и разлил кипяток по чашкам. Чаевали мы недолго, ровно до того момента, как в дверном проеме кухни показался силуэт моей жены с суровым выражением лица.
— Я все понял, родная, мы уже спим. — улыбаясь, заранее успокаивал я ее.
Сын пытался подыгрывать, но еле задерживал смех, и у него это плохо получалось. Мы быстро шмыгнули мимо нее, оставив чашки с недопитым чаем на столе, и побежали в спальню сына. Я бежал за ним, и лишь одно слово вырвалось из уст моей полуспящей супруги.
— Дебилы.
— Все давай хорошенько устраивайся, я завтра тебя разбужу. Если опять что-то услышишь, то просто думай о том, что эта мама встала вон и пошла в туалет или на кухню попить водички. Вон видишь появилась как ни с того ни с сего.
— Ага. — довольно кивнул сынишка.
— Все давай засыпай, я пойду тоже.
— Пап.
— Да родной.
— Можно оставить ночник включенным?
— Ну оставляй, только уснуть труднее будет.
— Я усну, обещаю.
— Ну раз обещаешь, тогда можешь оставить. Все, давай я пошел.
Поцеловав сына, я тихонько открыл дверь и пошел в свою спальню. Больше он не тревожил меня этой ночью. Затем под утром мы с сыном ни черта не выспались, чего не скажешь про его маму, которая бодро с самого утра на кухне готовила нам завтрак. С её блинчиками не сравнится ничего в этом мире. А какое вкусное клубничное варенье, это не передать словами. Вот кусаешь такой блинчик и прям… больше ничего не хочется, кроме как увалиться в постель и никуда не идти. Но нужно было как-то зарабатывать трудовую копейку, чтобы содержать этот дом и этих двух оглоедов. Это конечно же любя сказано.
Этот день абсолютно ничем не отличался от всех остальных. Те же лица на работе, та же работа, которой я занимаюсь уже семь с лишним лет, и то же желание войдет только за порог, тут же вернуться домой к семье. Ну или хотя бы к компьютеру, либо к телевизору. Обычная рутина, как и у большинства, чтобы произошло что-то заурядное, то, что разбавило бы мои серые будни, не происходило. Лишь редкие корпоративы по праздникам немного поддерживали моё желание работать здесь. Но не об этом история.
— Всё, до завтра, завтра увидимся, пока! — попрощавшись с коллегами, я сел в машину и, вставив ключ в зажигание, немного ещё потормозил и, повернув всё-таки ключ тронулся с места.
Дома был уже как штык в 22:00. Жена же, как обычно, ждала меня на кухне, читая какой-то журнал с женскими этими всякими штуками, то ли бельё, то ли косметика, не знаю. Меня интересовал лишь ужин, накрыт чистым вафельным полотенцем на столе.
— Привет, родная!
Я подошел и поцеловал жену.
— Привет, давай мои руки и садись кушать. Я в комнате жду тебя.
— Хорошо, я скоро буду. — ехидно улыбнувшись, сказал я. — Малой спит уже?
— Ага, еле уложила.
— Но ничего.
Только стоило Наде уйти в спальню, как с дальнего конца коридора послышалось:
— Папа! Папа!
Я, подорвавшись, побежал к сынишке. Открываю дверь. Этот сидит перепуганный, в одеяло укутался как капуста и весь в слезах.
— Папа, я опять слышал звуки за дверью.
— «Как ты мне тора, господи», — подумал я и сказал: — Сына, мама только что вышла с кухни и пошла к нам в комнату. Это она прошла.
— Нет, это не мама. Она всегда заходит ко мне, даже когда я сплю.
— А кто это тогда был?
— Я не знаю.
— Может ты видел его?
— Я слышал.
— Ну что же ты слышал, ты даже объяснить не можешь.
— А вот и могу.
— Ну тогда я весь во внимании.
— За дверью кто-то очень тяжело дышит и ходит как дедушка.
— Дедушка? — переспросил я.
— Ну да.
У нас дедушка не так давно отправился в другой мир, так он всю сознательную жизнь курил. Ну и к старости у него выработалось такое дыхание, что казалось вот-вот легкие вылезут, ну и конечно же кашель.
— Но был еще один звук, пап.
— Какой же?
— Он вот только сегодня появился, я не слышал его до этого. Он напрягся и выдал что-то наподобие этого: «Ээээээ».
Этот звук не мог не вызвать у меня улыбку.
— Почему ты смеешься? Это не смешно, папа!
— Ладно, давай ложись.
Он надул губы и отвернулся от меня.
— Вот и хорошо. Теперь закрывай глаза и засыпай.
Мой ужин уже успел остыть около пяти раз, но микроволновка быстро это исправила. Поужинав, я принял душ и отправился в спальню к жене. Я был готов исполнить супружеский долг, но пока я трындел со Славкой, она уже начала сопеть. Понял, принял. Хорошо. Я лег рядом и так же быстро провалился в сон. И не обратив внимания, что забыл выключить свет на кухне.
Как уже многие могли догадаться с моего рассказа, да встреча с сыном у него в спальне этим вечером была не последней. Но именно этой ночью я понял, что там что-то не так. Хотя всячески пытался настроить себя на нормальные мысли.
Среди ночи меня подорвался кровать и крик сына. Он уже был другой. Он не звал меня как обычно, не звал маму. Это был громкий крик моего ребенка. Громкий, переходящий в хрип и плач, а затем опять в крик.
Я даже, не накинув халат, в одних лишь трусах бросился к нему в комнату. Открыв дверь, я увидел Славку. Он сидел уже на полу в углу комнаты, ревел и кричал, указывая пальцем на меня, или на дверь, или на коридор, я не знаю. В данный момент в проходе и в коридоре стоял я. Он держался за руку, а с нее вытекала кровь.
— Сынок.
Увидев это, я прозрел на месте.
— Надя, аптечку быстро! Сейчас, сына, подожди. — я бросился к нему, как в последний раз вижу его. — А ну-ка, убирай руку, нужно посмотреть.
— Мне больно, папа!
— Я вижу, сынок.
Да блин, я чувствую. Многие родители меня сейчас поймут.
От моего крика проснулась жена. И уже через минуту забежала в комнату с аптечкой в руках.
— Я не знаю, я проснулся от крика, забегаю, а здесь вон что. Я привстал на ноги, а Надя взялась осматривать и обрабатывать рану.
— Ну всё, всё, тихо, тихо. Всё хорошо, сынок. Что ж такое-то, дай-ка посмотрю. Боже мой. — жена закрыла рот рукой и позвала меня.
Сынишка же не переставал плакать и пытался закрыть рану рукой. Ну а там, чтобы вы понимали, того что рукой просто закрываешь толку, немного будет. Рана была как будто кто-то полоснул ржавым старым ножом моего сына, чуть выше локтя. Рана была глубокая, но кровь остановить удалось. Моя жена сделала все как нужно, все еще не забыв знания законченного лет семь назад медуниверситета. Хотел вызвать скорую, но Надя уверила меня, что в этом нет необходимости, она сделала все, что и сделали бы в скорой, да и рана хоть и глубокая, но не смертельная.
В общем, кровью остановили, обезболивающие ему вкололи, наложили повязку с лекарством. На вопрос о самочувствии сын ответил, что уже лучше.
— Так, я сейчас вытру кровь. Сейчас тряпочку бы найти. Господи, что же происходит-то.
Она определенно была в шоке. Но мы даже не представляли, что же нас ждет впереди. Это была лишь вторая ночь этого кошмара.
Я понял, что сейчас начинать с сыном диалог с вопросами, кто это был, бессмысленно. У него был шок. Я представляю, его еле успокоили. Решили, что, если будет хуже, вызовем скорую. А пока он уснул, видимо, действие сильного обезболивающего.
Я взял его на руки и отнес в нашу спальню. После пережитого мы с женой уснуть уже не смогли. Вымыли крови и всю ночь стерегли маленького, как верные псы. Теории были всячески разные. Мы пили много кофе и рассуждали, что же это может быть. Никаких острых предметов, а тем более режущих у него в комнате отродясь не было. С кухни взять он их не мог, так как вон они все на месте в подставке стоят. Мы сошлись с женой на мысли, что это сделал кто-то посторонний.
Ещё немного посидев так, решили дежурить по очереди. Так хотя бы дольше продержимся. Но всё же, как посторонний мог пробраться сюда, ведь все двери заперты? Да и двери не деревянные, а бронированные, а хорошие железные двери. Их-то открыть не всегда получается. Да и вообще, зачем нападать на шестилетнего пацана? Что он сделать-то мог? Я ни черта не мог понять.
Женушка уже засыпала, но я держался. И внезапно мою затуманенную сном голову осенила мысль, а точнее не мысль, а воспоминание о тех звуках, которые уже неделю слышал мой сынок по ночам. Шаги, дыхание, вот тот звук, который он пытался изобразить. Может это как-то связано?
Я привстал со стула, и всмотревшись в темноту коридора, который после этого происшествия стал жутко неуютным и неприятным. Но все же включив фонарик на телефоне, я вошел в комнату сына. Надя, конечно, кровь отмыла, но следы все еще оставались. Да и места ее расположения, словно снимок, отпечатались в моей памяти.
Что же это было такое? Какая дверь полоснула моего ребенка? Я был зол невероятно. Готов был перегрызть голову тому, кто это сделал.
Переломный момент настал тогда, когда я сам услышал звуки, которые я описывал и слышал мой сынишка. Я замер на месте, и действительно, там в темноте коридора кто-то дышал. Хрипотца прослеживалась очень чётко в такой-то тишине. Дыхание это сочеталось с шаркающими шагами, аккуратными и тихими.
Я взял стульчик, стоящий рядом, и выскочил с комнаты. И уже было хотел замахнуться, как понял, что в коридоре никого нет. Странно, что здесь происходит, я не понимаю. Я поставил стул на место, после этого ночью ничего подобного я не слышал и не чувствовал. Лишь под утро меня сменила жена, и я провалился в сон младенца.
Естественно, ни о какой работе и школе речи не шло сегодня. Это был по максимуму депрессивный и серый день. Как будто резко исчезли все краски этого мира.
— Слав, ты не помнишь, кто это сделал? Можешь описать его? — сказал я, присев к нему на кровать.
— Пап, я плохо помню.
— Ну, расскажи, что помнишь.
— Ну, она была…
— Стоп, она? Это была женщина?
— Наверное, я не помню пап. Да, женщина. Я, как всегда, услышал те звуки, а затем увидел как за дверью промелькнуло что-то. Я одеялом укрылся с головой, но через время понял, что я не один в комнате. А потом я высунулся немного с под одеяла и увидел ту женщину. Она ходила туда-сюда по комнате. Страшная, очень грязная.
— А лицо, лицо ты не видел? Во что одета была?
— Она была босая, я видел лишь ноги. Одета была в какую-то тряпку, как мама полы моет.
— А потом что?
— А потом она напала на меня, напрыгнула на кровать. Она была очень тяжелая, а потом порезала меня. Я закричал и прибежал ты. И она выбежала в ту же минуту с комнаты. Ты должен был видеть ее.
Но я никого не видел. Только сын закричал, я сразу же подорвался. Мой путь к его комнате занял, но от силы пять секунд.
— Я понял сына, отдыхай. Как ручка? Болит?
— Да, но только когда шевелю.
— Постарайся меньше шевелить. Ничего, скоро пройдет.
— Надь, — обратился я к жене на кухне. — он говорил про какую-то страшную женщину.
— Я тоже слышала это.
— Давай так поступим. Забирай-ка ты, наверное, Славку и дуйте к маме. Поживёте у неё немного, пока я не пойму, что за тварь порезала моего сына. — как-то на подсознание я повысил тон и ударил кулаком по столу. — Это небезопасно. А ещё знаешь, я слышал те звуки ночью, о которых он говорил. Здесь что-то не чисто.
— Я буду волноваться за тебя. Поехали с нами.
— Но тогда ничего не изменится. Езжайте сами, если что, я сразу же приеду.
— Хорошо, милый, как скажешь. Сейчас хоть перекусить тебя наготовлю и будем собираться. Позвони маме, пожалуйста, предупреди ее.
Она знала, что спорить со мной без толку, поэтому так быстро со всем смирилась.
Мои родные уехали ко второй половине дня. Я остался один в доме и стал думать. Пошел еще раз в комнату сына. И пока шел, заметил одну странность. Только сейчас заметил почему-то. Может раньше в глаза не бросалась особо, но вещи стояли не на своих местах. Стул, с которым я ночью собирался нападать на неизвестного, стоял совсем не так, как я его оставил. Причем с другой стороны кровати. Это при том, что память у меня хорошая, и в комнату никто не заходил. Картины, висящие на стенах, попадали на пол, не все, но большинство и поразбивались. Когда это случилось, я не понимал, ведь звук битого стекла я уж точно услышал бы. Всё же дом не такой большой.
На втором этаже вообще чёрт знает что. Пульт от телевизора валялся в коридоре. Вещи были не на своих местах, а одежда разбросана по полу. И не я, ни кто-либо с моей семьи не перекладывал и не разбрасывал их. В моем доме завелась какая-то срань. Я всегда был скептиком до мозга костей, а здесь пахнет откровенной чертовщиной. Другого объяснения придумать я не мог.
К вечеру я закрыл абсолютно все двери, на все замки, все окна. Я прочитал молитву. У жены на полке была маленькая книжечка, она у меня верующая слишком. Вооружаться было нечем, кроме как кухонными ножами, но их я пока что не трогал.
Началось все в начале 12 ночи. Я сидел тогда на кухне, смотрел телевизор, как слышу вновь какой-то звук в конце коридора. Звук только отличался от тех, что я слышал. Это был скрип двери. Да-да скрип. Я сначала думал, что это в телевизоре, но нет. Он повторился, когда я выключил звук.
И все же, взяв нож, я приустал и пошел в сторону доносящегося звука. Стоило мне зайти в темноту, я сразу же стал чувствовать себя неуютно. Непроизвольно тело мое покрылось мурашками, а во рту пересохло. И лишь когда я включил свет в коридоре, все это исчезло, как будто и не было. Чего не могу сказать про шаги у сына в комнате.
Подхожу медленно, настраиваясь на встречу с чем-то жутким, доселе мне не встречавшимся, но тот, кто находился всего через стену от меня, словно почувствовал, что у него незваные гости.
Замер. И я, высунув немного голову из-за дверного косяка, увидел в комнате силуэт в темноте. И как назло выключатель располагался на другой стороне двери, внутри. То есть, чтобы дотянуться к нему, требовалось шмыгнуть в проходе и дотянуться до выключателя внутри комнаты. Делать ей этого пока что не стал, по той причине, что был замечен незваным гостем моего дома. Она резко повернула голову, ровно с таким же звуком, который и так нелепо описал мой сын. Его глаза блестели в темноте как на неудачной фотографии ночью. Блин, не знаю как правильно объяснить, многие поняли меня.
В темноте сияли две ярких точки и очертание силуэт, кому как удобно. Одного беглого взгляда мне хватило, чтобы понять, что в комнате стоит что-то ненормальное, неправильное, то чего быть не должно. Она стояла и перебирала пальцами по кровати Славки. Пальцы странно хрустели, и кистью она кружила на все 360 градусов. Она тоже издавала тот самый хруст. Я понимал, что она заметила меня. Ей хватило той секунды, что я высунулся. И да, сын был прав, это женщина или девушка. Не знаю, в общем, особь женского пола.
У меня внутри все сжалось. Я такого никогда не испытывал, никогда в жизни. Мне внезапно стало так страшно, что хотелось попросту всё бросить и убежать куда подальше с этого дома. К жене, к сыну. Но всё же я понимал, что нам здесь жить. В дом было вложено колоссальное количество денег усилий, крови и пота. И продавать его даже при таких жутких обстоятельствах я не собирался. Как обычно рассказывают в историях или в фильмах, чуть что продал и всё. Здесь это не работает.
И с чего-то решив, что свет отправит потустороннюю гостью туда, откуда она вылезла, я все же рискнул и быстро, перебравшись на другую сторону, дотянулся до выключателя. Я увидел её. Она стояла рядом с кроватью и не шевелясь смотрела в мою сторону. Противная волна животного ужаса окатила меня с ног до головы. У меня закружилась голова от одного только её вида. Она была как будто беременна. Волосы безобразно торчали в разные стороны, а на животе я отчетливо увидел глубочайшую рану, от которой вряд ли бы удалось выжить тому, кто жил у нее в утробе. Да и ей тоже. Сине-коричневые ноги с длинными желтыми ногтями царапали мой ламинат. Так как она на месте просто так не стояла, а топталась и выворачивалась. Да-да, это она начала делать пару секунд назад, до этого просто же не шевелилась. Накинуто на неё грязная рваная тряпка была подвязана какой-то верёвкой. Руки не сильно отличались от ног. Такого же оттенка с такими же ногтями, которые в некоторых местах уже начали отслаиваться и завиваться. Лицо же было тоже такого же цвета. Чёрные, как уголь губы, особо выделялись её внешнего вида. Чёрные губы и отсутствие зубов делали её рот одной простой чёрной дырой.
Ужас произошедший дальше не описать простыми словами.
Она заметила меня, и только я включил свет в комнате, как с неё же последовал душераздирающий крик. Крик, нет, не от того, что она сейчас помирать соберётся, а крик злобы и желание порубить меня как можно скорее, на как можно маленькие кусочки.
Буквально после вопля, я услышал звон металла, и это уже был звоночек. Я закрыл дверь как можно скорее. Следом раздались крики вопли и жуткая сила ударов в дверь. Ключа от замка у меня не было при себе, и мне пришлось держать её, чтобы то, что там беснуется внутри, ни в коем случае не открыло её, иначе это не сулило для меня ничего хорошего.
Я бросил дверь и побежал в кухню. Тварь, что есть сил рубанула ножом в дверь, тем самым задев мою руку. Оставив её, я побежал. Она вышла с комнаты и проследовала за мной. И вмиг, свет во всём доме погас. Нет, не разлетелись лампочки, в электрощитовой не было ни единой искры. Свет просто так взял и выключился.
Я же понял, что хорошим это не закончится. Прыгнул в погреб. Вход в него располагался на кухне, прямо рядом с обеденным столом. Дверь захлопнулась, и оно не понимало, где я потерялся. И видимо к нему еще не дошло, что нужно посмотреть вниз. Побесновалось оно так еще час. Затем наступила тишина. Но я не рискнул выходить наружу. А лишь железным прутом, которым обычно мы подпирали дверь подвала, я заблокировал ручку, дабы тот, кто ходит там снаружи, никак не смог открыть дверь в погреб.
Так и просидел я до самого утра, когда в щели начал просачиваться дневной свет.
