Страшилки из YouTube
Папа, не выключай ночник
Часть 3
В глазах моих становилось темнее и темнее с каждой секундой. Сильная колючая боль распространялась по всему моему телу и максимум, что я мог сделать тогда, лежа на белоснежной кровати — это на подсознательном уровне просто зажимать рану рукой, но и это долго продолжаться не могло. Кровь фонтаном била с раны, неприятно согревая мои руки и пачкая белесую больничную постель. Сознание мое угасало, так же как и угасали крики девчонки медсестры там в коридоре, так же как и свет перед моими глазами.
Последнее что я видел это образ своей семьи, Нади, Славки, мамы. Затем я провалился в странное и неясное состояние, похожее на сон. Боль я уже не чувствовал, как и всего остального. Запахов, звуков не слышал. Это был сон или конец? Я только сейчас об этом задумываюсь, так даже я ничего этого не чувствовал.
Судя по всему, меня прооперировали. Это я понял, когда очнулся. Я неслабо так удивился, когда понял, что открыл глаза. На удивление, я был вполне себя в здравом рассудке. Я не отходил от наркоза, я не был заспан, и мои глаза не закрывались при первой же возможности. Единственное, что тогда доставляло мне дискомфорт, это боли в животе. Стоило мне только немного шевельнуться, как та боль, причиненная мне той беременной сукой, вновь повторялась. А порой казалось даже сильнее.
Немного отвел взгляд от потолка в сторону, и я понял, что нахожусь один в другой палате. В голову полезли дурные мысли. Ведь я прекрасно помнил, что вообще произошло. Я прекрасно помнил, что охотится за мной и за моей семьей и что пришло за мной в ту ночь.
— Ах да, сколько же я нахожусь здесь? — поинтересовался я сам у себя.
— Уже три дня, — нарушив ход моих мыслей, сказал голос, недалеко от дверного проема. — Наконец-то вы очнулись. — радостно, но очень тихо проговорил тот самый грубоватый мужской бас.
Я в недоумении попытался приподнять голову с подушки, но как я и говорил ранее, каждое мое движение сопровождалось болью. Именно поэтому мне не удалось это сделать, но человек, говоривший со мной, подошел ближе.
— Как вы себя чувствуете?
Судя по от такого рода вопросу, я пришел к выводу, что это был врач.
— Нормально, только вот живот болит иногда.
— Ну, это ненадолго, вы еще очень легко отделались на самом деле. Ах да, я совсем забыл вам представиться. Меня зовут Виктор Богданович, я заведующий хирургическим отделением этой прекраснейшей больницы. Я проводил вам операцию и вот уже третий день наведываюсь к вам в палату, дабы убедиться, что все хорошо. Но меня интересует совсем иной вопрос, почему-то. Такое впервые в моей жизни.
Он задумчиво замолчал, и я услышал звон его каблуков из скрип лакированных туфлей.
— Что же случилось с вами в ту ночь? Это явно было что-то странное, иначе Оленька, медсестра здешняя, не бросила бы свою работу резко в тот же вечер. Да и как мог в больницу попасть чужой человек с ножом и ранить вас? Ведь на входе у нас стоит рамка, и сидит человек ответственный за то, чтобы сюда не смог войти вооруженный человек.
— А кто вам сказал, что это был человек?
— Вы сейчас слово в слово повторили слова дедушки, с которым попали в ДТП. Господи, дай Бог памяти, совсем вылетело с головы, как же его зовут?
— А где он? — повысил тон я.
— Спокойно, спокойно, его выписали.
— Как выписали?
— Вот так. Человек начал поправляться, нет смысла держать его здесь. Да и к тому же он очень просил этого. Говорил, что есть еще много незаконченных дел. Во, вы не поверите, я вспомнил, как его зовут. — улыбаясь, протянул доктор. — Валерий, кажется.
— Где моя семья? — вновь пробормотал я, наверное, уже надоевший вопрос, здешним работникам.
— А вот этого я знать не могу, уж простите.
— Дайте мне телефон.
— Вам нельзя нервничать, успокойтесь.
— Дай мне телефон! — уже потеряв всяческую манеру общения, крикнул я на него.
— Я вам всё отдам, не переживайте. Ответьте мне на один только вопрос. Что произошло той ночью? Кто напал на вас?
Я, вздохнув, проговорил.
— Это была женщина.
— Да-да, это я знаю, мне сказала медсестра, дежурящая в ту ночь.
— Нет, вы не поняли. Это женщина. Она… как хотите воспринимайте, но она не является человеком.
— Это как же так? — удивлённо буркнул врач.
Я пересказал ему ещё раз всю историю, которую в своё время рассказал тому дедушке, с которым попал в аварию. Врач слушал меня внимательно, но со скептицизмом кивал головой и задавал вопросы. Конечно, это ЧП, и он должен знать, что случилось, чтобы, не дай бог, ничего лишнего не сказануть полиции и не пострадать самому. Ведь не каждый день в закрытую больницу вырывается кто-то с ножом и ранит лежащего в ней пациента. И то это хорошо, что она меня только ранила. Но вот курьёз. В тот момент мне вообще не была интересна судьба этой больницы и этого врача. Меня это попросту не волновало. Да зачем далеко ходить, меня и здоровье свое не волновало. Лишь один вопрос на Зои Льва сидел у меня в голове: «Что сейчас происходит с моей семьей? В безопасности ли они?»
Доктор вышел с палаты, понимая, что мне сейчас совсем не до него. Лишь вызвал медсестру, я попросил у неё стаканчик воды и мой мобильный. Да, она мне помогла набрать номер и удалилась с палаты.
— Алло?
— Привет, милый, Господи, ты жив? Слава Богу!
С ее глаз моментально хлынули слезы, это было отчетливо слышно, даже сквозь телефон.
— Да что там я? Вы как со Славкой? У вас все хорошо?
— В том-то и дело, что нет. — шмыгнув носом в полтона ответила Надя.
— Что такое? — попытавшись подскочить с кровати и упав обратно от боли, крикнул я.
— Это долгий разговор. К тебе уже можно? Мы приедем сейчас.
— Хорошо, давай, родная, жду тебя.
— Скоро будем.
В ее голосе я слышал неуверенность и животный ужас. Я никогда не испытывал такого странного ощущения от разговора с супругой. Мне хотелось поскорее с ней встретиться, увидеть, что с ними все хорошо, что они живы.
Вскоре они приехали, и медсестра известила меня о том, что ко мне посетители. В палату зашли Надя и Славка. Сказать, что я был счастлив их увидеть, это ничего не сказать. Безумно хотелось обнять их, да зацеловать, но этого сделать я не мог. Вид, что у нее, что у моего сына, был так себе. Чему я не удивился, так как в нашей жизни в данный период происходят вещи такие, что про внешний вид просто приходится забывать. Они присели на соседнюю койку.
— Ну как ты милый, — бросилась ко мне жена.
— Болит всё при малейшем шевелении, а так жить можно. — криво улыбнулся я.
— А нам нет спокойной жизни. — не дослушав меня, опустив голову, пробормотала она.
— Что такое, рассказывай.
Она подняла голову и посмотрела в потолок. Тяжело вздохнув, начала рассказ. Далее с её слов.
— Тогда в отеле ночью, когда случилась вся эта беда, она появилась в одном из коридоров. Мы тогда с магазина возвращались, кушать-то нечего совсем. И только стоило в номер зайти, как Славка вновь услышала шаги за дверью. Да не только Славка, я услышала. Благо мы вовремя её уже закрыли. Но это ни на что не повлияло. Шаги такие твёрдые и уверенные. И вот это вот дыхание прокуренного туберкулезника. Не прошло и 5 минут, как ручка двери повернулась. Хотя я заперла её, я отлично это помню. Она вошла внутрь. Я впервые её увидела настолько близко. Я такого ужаса не испытывал никогда в жизни. А бежать-то некуда. Номер был маленький совсем, там не развернешься толком, не то чтобы убежать. Она показалась в двери. Я видела её глаза. Её нож в руке. Я чувствовала, что стою лицом к лицу с чем-то потусторонним, с тем, чего существовать не должно в нашем мире, полном науки, логики и скептицизма.
Говоря это, с ее глаз начали течь слезы, которые капали мне на простынь, и которые она даже не стала вытирать. Затем, вновь вздохнув и зачерпнув побольше воздуха, она продолжила.
— Нужно было действовать быстро иначе. Не случилось бы ничего хорошего. И в мои глаза попала наклейка. Вот знаешь, священники клеят, когда квартиры освячивают либо другие какие помещения. Я сорвала её и выставила впереди себя. Ей это очень не понравилось. Она начала отступать назад. Её отталкивала эта бумажечка, да и не только бумажечка, наверное, и тот факт, что помещение освячено, но помогло это ненадолго, так как буквально прошло 5 секунд, как она завизжала так, что у меня и уши заложила. Славка заплакал и прижался ко мне еще сильнее. Я представляю, насколько ему было страшно. От ее визга в прямом смысле лопнули все лампочки, которые были поблизости, и осталось только два маленьких огонька, ее глаза, но, но пока ее коребило в коридоре, мы со Славкой успели выметнуться с номера и побежать вниз, а там уже люди, и мы больше ее не видели.
— Она, видимо, ко мне пошла. — перебил я ее.
— Я не знаю, но беда знаешь в чем?
— В чем же?
— А в том, что со Славкой что-то начало происходить после той нашей встречи, тогда, когда впервые увидели её. Именно тогда, в проходе, перед тем, как я наклейку-то с крестиком ей показала, она стала неразборчиво бормотать:
— «Знаю, сынишка, твой хорошенький мальчик. Мне бы такого, но вы не даёте мне его, а жаль. Придётся отбирать силой. У меня бы тоже был, да вот уложили меня с ним, живым в одну яму. Давно ударил запах сырой земли».
— А затем что-то вроде как она давно наблюдает за нами.
От ее рассказа у меня оставшаяся кровь в жилах превратилась в желе. Я лежал и все это слушал, лишь глотая слюну, а Надя все продолжала.
— Ту ночь мы провели у Вики.
Вика — это подруга моей жены. Они нечасто проводят время вместе, но этот случай был исключением.
— Именно у нее дома, когда мы решили принять душ да перевязать Славке руку, я увидел на его шее царапины. Было трудно, но я смогла прочитать слово, которое было выцарапано. «Сын». Это случилось в ту же ночь, когда мы убежали с отеля. На следующий же день Славку рвало. Он был бледен как поганка. Я не знаю, может съел чего-то не то, а может и в другом причина кроется, но я склоняюсь ко второму варианту. Затем подскочила температура, чуть ли не до 39 градусов. Это была адская ночь, милый. Жар сбили, слава богу. Под утро ему стало лучше, но царапины никуда не девались, понимаешь? Как они там появились? Никто не заходил к Вике домой, мы даже спать не ложились. Господи, за что же нам такая напасть? Где оно взялось, это беременная чудовище? Откуда свалилась на наши головы? Я не понимаю.
Мне стало жутко от ее рассказа, до такой степени, что холод пробежался по всему моему телу, даже под одеялом, где я нагрел себе теплое местечко. Я еще не понимал полностью, какой все же кошмар происходит со мной и с моей семьей.
— Сейчас Славка как?
— Он постоянно держится за те царапины, пытается их расчесать, но получается до крови. Надеюсь скоро пройдет.
— Сынок, как ты? Иди к отцу, чего сидишь там как сирота?
Он недовольно встал на ноги и подошел.
— Ну как ты себя чувствуешь, родной?
А я смотрю на него и понимаю, что он какой-то другой. Я не чувствую его вот этой детской энергетики что ли. Всю жизнь чувствовал, а сейчас нет. Это был как будто чужой ребенок мне. Но... но все же нет, что я несу, дурак. Выбросив с головы эту дурную мысль, я взял его за руку и почувствовал тепло.
— Больше ничего не происходило? — вновь обратился я к вытирающей слезы жене.
— Вика согласилась, чтобы мы пока пожили у нее. Но я боюсь, что она опять придет. Я боюсь, что она навредит нам.
— Как там мама? Ты давно с ней созванивалась?
— Да, в тот день, когда ты в аварию угодил.
— Позвони ей сейчас, а я пока постараюсь дозвониться Валерию.
— Кому?
— Дедушке тому, что со мной ехал.
Набрав его номер, послышались гудки. Трубку долго никто не брал. И звонок сбрасывался спустя какое-то время. Я уже и отчаялся. Он скорее всего уже уехал за тридевять земель отсюда, увидев то, что происходит.
С мамой оказалось все хорошо, слава богу. Жива-здорова, никого не видела, никто к ней не приходил. Насчет Валерия я ошибся, он перезвонил мне примерно через пару часов. Надя с сыном уже ушли обратно к подруге. Надеюсь с ними все будет хорошо. Господи, как же я переживаю. Надеюсь, эта тварь не заглянет еще раз в гости.
И еще они выходили у меня с головы слова, которая проговаривала тварь, когда Надя впервые ее увидела так близко. Про сына. Эти слова в таком же порядке отложились в моей голове и вертелись в ней до сих пор. Даже когда в трубке послышался хриплый голос Валеры.
— Алло, алоо.
— Да-да, здравствуйте.
— Это тебе здравствовать нужно. — грубо ответил мне мужик. — Ты наверняка думал, что я уехал куда-то от проблем, ведь так?
— Честно говоря, да. — улыбнулся я.
— Была мысль уехать, если честно. Но ведь то, что преследует твоего сына и ко мне наведывалось.
— К вам?
— Да, ночью видели его соседей в коридоре. Сука, все лампочки перегорели, как будто специально. И по описанию подходит. Я спал, уже ничего не слышал, а на утро говорит мне соседка, что беременная баба ошивалась в подъезде, в лохмотьях да с перекошенной головой.
— А вы что?
— Я что? Я отложил в сторону собирание манаток и начал копать. Я там это, стрельнул твой адрес в больнице. Был сегодня у тебя в доме. Видел бы ты, что там происходит.
— Что там п-происходит? — заикаясь, поинтересовался я.
— Там как будто ядерная война прошла, честное слово. Но двери заперты все. Внутри следов пребывания кого-то я не нашел. Вроде не украли ничего, телевизор стоит на месте, микроволновка, техника, все ценное на месте.
— А как вы попали в мой дом?
— Как-как? Пришлось дверь ломать. Не переживай, только насчет этого, на первое время я повесил хороший замок. Никто не войдет, если ты думаешь о ворах там или еще каких-то бандюгах.
После той ночи, когда он спас меня, я понимал, что могу рассчитывать на этого старика. Он знает, что делает и знает, с чем мы столкнулись наверняка. Я так думаю. Он должен знать.
— Ты мне расскажи одну вещь, — обратился он ко мне. — ты когда дом покупал?
— Да давно уже, лет десять как.
— За десять лет. Ничего странного не наблюдал. Я понимаю, что для тебя это сейчас будет крайне нелегко, но нужно напрячь свой мозг и попытаться вспомнить.
— Да нет, вроде ничего такого не происходило, я бы знал об этом. А что?
— Просто, когда ты покупаешь дом, есть такое негласное правило, кто-то его придерживается, кто-то нет. Нужно поднять всю его историю. Кто тут жил, как жил, что происходило на месте еще до строительства дома. Это все очень влияет на ауру жилья. И не всегда только на ауру. Поверь мне, я знаю, что говорю.
— «Да я верю, конечно верю. Наверное, после пережитого и увиденного. И не в такое поверишь», — подумал я про себя.
— В общем, ладно, ты давай там выздоравливай. Если чего найду интересного, дам знать.
— Стойте, Валер, сколько с меня денег? — и в телефоне повисла пауза.
— Ну ты совсем дурак, что ли? Видимо, неплохо ты ударился головой.
— Не понял.
— Не нужно мне ничего. У меня всего хватает, и в конце концов твоя проблема затронула и меня тоже. Это уже дело принципа, разобраться во всем этом. Давай там выздоравливай. И да, мне нужен номер твоей жены с ребенком. Нам нужно держаться вместе, иначе произойдет что-то необратимое. В скором времени. Вот почему-то у меня плохое предчувствие. Сможешь переслать мне смс-кой?
— Да-да, сейчас постараюсь.
— Ну тогда всё, на связи. Если что заеду на днях, привезу тебе бананов.
— Ну спасибо.
Разговаривая с ним, я почувствовал какую-то... какую-то странную лёгкость. На другом конце провода был как будто не тот старикан, которого я увидел, как только зашёл к нему в комнату, там, в общежитии. Это был вполне себе бодрый и адекватный мужичонка, который нормально разговаривает и не приковывает к себе лишнего внимания. Но я ведь помню, каким он был, когда я пришел к нему впервые. И это еще один лишний повод задуматься. Время есть, пока я в больнице. Когда выпишут, сказать не могу. Надеюсь, что скоро.
