Страшилки из YouTube
Дед-трупоед
Часть 3 Финал
Несмотря на невероятно сильную боль, я продолжал стоять у запертой двери, держа в руках тот самый железный прут, и ожидая, пока кто-то из моих мучителей зайдет в комнату. Мне уже было все равно, что будет дальше. Самое сильное мое желание было в те мгновения, как можно быстрее отправить хотя бы одного из них на небеса. Желательно, конечно, чтобы это был Сергей Валентинович.
Эту тварь я возненавидел больше всего на свете. Я стоял и представлял, как вбиваю ему эту арматурину в голову, и медленно проворачиваю её, делая дыру в его черепе всё больше и больше. Конечно, я бы так не сделал. Я не похож на зверей, сидящих на кухне, и поедающих моё же мясо. Я понимал, что справиться со всеми мне не удастся. И скорее всего следующий рассвет я уже не увижу. Это лишь вопрос времени.
За стеной слышались крики этих проклятых людоедов. Какая-то жуткая старющая музыка играла в унисон с их противными голосами. Звон посуды и противное чавканье. Всё это я очень хорошо слышал и ждал. Ждал пока хоть одна тварь зайдет в комнату за добавкой.
Вдруг я услышал, как кто-то подбежал ко входной двери. Звук ключа в замочной скважине и противный старческий женский голос.
— Добрый день, мальчики! Я не опоздала?
Речь с женщиной была без каких-либо дефектов, никак у остальных упырей. Я даже удивился.
— О, мама, привет! — донесся ко мне приглушенный голос деда-трупоеда.
— Мама? — шёпотом задал я сам себе вопрос.
— Вы уже покушали? — вновь раздался женский голос.
— Да уж начали, прости.
— Ну, это правильно. Семеро одного не ждут, как говорится. Я смотрю, у вас тут поляна ого-го. — смеясь проговорила женщина. Затем ее голос перенесся из кухни в прихожую. И не только ее. — В комнате? — задала она вопрос по-видимому своему чокнутому на всю голову сыночку.
— Да, в комнате лежит.
— Все нормально? Никто ничего?
— Да мы тихонько.
— Ну хорошо, покажешь?
— Покажу, если он еще ноги не протянул. — рассмеялся Валентинович.
Я заметил тени в дверной щели, что говорило лишь об одном — они здесь, они стоят за дверью, и вот-вот войдут в комнату. Все еще связанными руками я крепко сжал металлический прут. Сердце моё забилось в груди, как мне показалось, ну очень громко, а шуршание ключа в замочной скважине заставило меня почувствовать, как оно прям вырывается из моей грудной клетки.
— Господи, дай мне сил! — проговаривал я вслух, и в конце концов дверь открылась, спрятав меня за собой.
Яркий свет из коридора мощным потоком устремился в комнату, вслед за которым в нее вошли Валентинович и, судя по всему, та обладательница женского голоса. Она представляла собой старую согнувшуюся в три погибели женщину с седыми грязными слипшимися волосами. Лица ее я не видел тогда, лишь спина и ноги, торчащие из-под изъеденной молью юбки.
— Он где-то спрятался? — промямлила женщина.
Валентинович растерялся, начал метаться по комнате, пытаясь найти меня.
— Его нигде нет. — словно чего-то боясь пробормотал дед.
— Ты внимательно посмотрел? — поинтересовалась его мама.
— Он никак не мог сбежать, дверь заперта, на окнах решетка такая стоит, что никак не выломаешь.
Я же все это время стоял и слушал, пытаясь наконец решиться и отправить кого-то из них отдыхать. Я ждал пока он подойдет поближе ко мне, чтобы не было шансов промахнуться. Они еще пару минут говорили между собой, о чем я не могу сказать. Я тогда пропускал их разговор мимо ушей, думая лишь об одном. И все-таки через несколько секунд я подловил момент. Он подошел совсем близко к двери и повернулся ко мне спиной. Собрав всю волю в кулак, я замахнулся и этим железным прутом, что есть силы, ударил людоеда по голове. Но основная сила удара пришлась на шею. Он заворчал, как раненая собака, и упал на пол, держась за шею. Мама его лишь обернулась на меня, да как раскроет свою пасть, начала орать, как резаная свинья, но благодаря той самой музыке, о которой я говорил немного ранее, ее никто из каннибалов, сидящих на кухне, не услышал. По крайней мере, на тот момент это давало мне немного больше времени.
Я вышел из-за двери, и вновь собрав все оставшиеся силы, вмазал арматуриной по голове бабки. Она также свалилась вслед за сыночком. Пока они корчились от боли, я пытался найти что-одного, что-у-второй, какой-либо острый предмет, дабы разрезать наконец веревки на руках. Но ничего такого я, увы, не нашел. Не став медлить, я еще несколько раз ударил старика арматурой по голове, и он наконец перестал шевелиться.
— Что ты наделал? — протянула бабка, лежащая в углу комнаты.
Я подбежал к ней и с помощью уже окровавленного инструмента утихомирил её. Это было куда проще, чем я думал. Стоило только мне пустить в голову эту мысль, как старый советский приёмник на кухне затих. И вместо музыки послышались недоумевающие голоса гостей этого банкета. Именно в те секунды мой мозг просто перестал функционировать. Я не знал, что мне делать дальше и как поступать.
Уже слышно было, как отодвигаются табуретки, как они встают из-за стола, слышны шаги в коридоре. И единственное, что пришло в мою кровоточащую голову, так это просто-напросто запереть дверь. Так и сделал.
Я захлопнул её, закрыл тем самым ключом, который нашёл в кармане у старика. К слову, это была связка, и судя по всему, в ней был и ключ от входной двери в это проклятое логово. Стоило мне отойти буквально на пару шагов назад, как ручка двери задергалась, а через мгновение и вовсе раздался сильный удар в дверь. Скорее всего, они услышали, как вопила старуха, и поняли, что произошло что-то не по сценарию. Они начали ломиться в дверь с такой силой, что мне казалось еще пару минут и она вылетит вместе с коробкой. Именно под эти жуткие звуки я стал думать, как же поступить дальше. И не придумал ничего лучшее, чем якобы взять лежащее тело старухи в заложники.
Дверь в итоге выбили, как я и сказал. В комнату ворвалось человек пять. Все они бросились на меня, но увидев, что я держу в руках старуху, а рядом с ее глазом арматурину, они остепенились и начали что-то перешептываться между собой, опять же на каком-то ломаном русском языке. Это были вообще непонятны моему уху слова.
— Стойте суки, еще один шаг в мою сторону и ваша матушка отправится знакомиться с чертями.
Скажу лишь одно. Моё доминирование длилось недолго. Я приказал тварям уйти на кухню и дать мне выйти с квартиры. Они лишь кивали головой и расступались, предоставляя мне дорогу. Они знали, что сил у меня нет, что боль, которую они причиняли мне всё это время, терзает меня до сих пор. И воспользовались этим.
Я вышел из комнаты и направился к выходу из квартиры, не отводя взгляд от толпы каннибалов. Так страшно, как тогда мне еще не было. Я понимал, что жизнь моя в тот момент просто висела на волоске, и малейшее мое неправильное движение могло запросто оборвать его. Внезапно бабка, которую я все это время тащил за собой, начала подавать признаки жизни, и твари, увидев это, словно озверели. Не успел я и голову повернуть, как они набросились на меня, и вновь по телу разошлась нетерпимая боль. Я выронил старуху из рук, и меня как мухи облепили эти людоеды. Они держали мне руки, держали ноги. Я и так ими еле шевелил, но они держали их с такой силой, что будь я блин Шварценеггером, я бы не смог вырваться.
Я начал кричать, надрывать свое горло, орал на всю квартиру, и казалось, что крику моему не представлялось возможным покинуть ее пределы. Федя оперативно заткнул мне рот какой-то старой вонючей тряпкой, запихав мне ее как можно глубже, прямо от рвотных позывов. И крик мой превратился в глухое мычание. Они поволокли меня на кухню, и несколько человек остались в коридоре. Они приводили в себя бабку, накладывали ей повязку с той же вонючей тряпки на окровавленный лоб.
— Он убил Сереженьку, он убил Сереженьку! Это тварь! — послышался с коридора старческий голос, и после этих слов они действительно озверели.
Со мной уже никто не церемонился. Они вновь усадили меня на стул и начали избивать. Кулаками, ногами били так сильно, что я начал задыхаться и плеваться кровью. Они не переставали это делать на протяжении нескольких минут. Я только раз терял сознание, но они быстро приводили меня в себя.
— Мучайте, мучайте, суку! Сразу не убивайте, пусть часть страдает! — вновь бормотала старуха, а людоеды только и рады.
В те минуты я уже был не рад, что на свет белый родился. Меня били, жгли волосы, но после того, как они уже устали меня бить, один из них взял в руки плоскогубцы и потихоньку начал вытаскивать мне ногти из пальцев. Я орал, дёргался, тело всячески пыталось защититься от этих мучений, но я был крепко привязан к стулу, ногтями всё не обошлось.
Они бегали вокруг меня, смеялись, танцевали под стародавнюю музыку с такого же радио, и тот же, кто врывал ногти, достал тряпку из моего рта и начал врывать зубы. Я даже не хочу пытаться описывать ту ужасающую боль, которую я испытывал тогда. Я удивлялся и до сих пор удивляюсь, почему я не умер? Почему всевышний не дал мне просто уснуть навсегда? Почему он позволил, чтобы меня так мучали? Я же не сделал в жизни сколько плохого, чтобы так страдать.
После того, как мне вырвали несколько зубов, я захлебываясь кровью, свалился на пол. Вместе со стулом, которому был привязан. Они же лишь смеялись и танцевали, и даже не пытались меня поднять. Единственное, на что упал мой взгляд тогда, это на газовые краны и комфорки на плите.
Видимо, решил, что я больше не смогу ни двигаться, ни кричать. Все до единого людоеды вышли из залитой кровью кухни и отправились, видимо, проверять Валентиновича. Радио всё так же громко работало, как и раньше. Именно это позволило мне ударить еле шевелящимися ногами по ножке стола и сбросить с него нож, лежавший на самом его краю. Желания скорой смерти и жизни боролись во мне, и все же жить хотелось больше, даже несмотря на те ужасные увечья, которые они мне нанесли. С пятой попытки мне все же удалось достать нож и правильно поставить его между ножкой стола и полом.
У меня словно открылось второе дыхание. Я быстро начал перерезать путы на руках, а потом, и взяв нож уже в руку, отвязался от самого стула. Прекрасно понимая, что я не смогу одолеть сколько народу, я принял единственное правильное решение. Я включил все газовые комфорки, и кухня моментально стала наполняться запахом газа. Других людей в этом доме не было. Дед еще в первый день сказал мне, что здесь очень редко кто-то появляется. Старики поумирали уже давно, а дом и вовсе вроде как готовили к сносу. Правда это или нет, не знаю, я тогда вообще об этом не думал. Хотя, сдается мне, что всё-таки правда. Иначе на мои крики по любому бы кто-то прибежал, или в крайнем случае вызвали полицию.
Оставалось как можно скорее покинуть квартиру. Рано или поздно кто-то из них закурит. С трудом я поднялся на ноги, опираясь на стол. На мне не было живого места, все жутко болело, я все еще не мог понять, ну не укладывалось у меня в голове, почему я все еще жив, ведь человек не может перенести такие мучения. Но я оставался жив, и рассудок мой не затуманился, я хорошо понимал, что делаю, я понимал, что даже если их возьмут под стражу, то они просто сядут на пожизненное и будут поедать где-нибудь в черном дельфине наши налоги. Деньги обычных нормальных людей. Такой расклад мне не нравился. Всех до единого нужно было отправить на тот свет. Это единственное правильное решение, которое может быть.
Немного переведя дух, я небольшими шашками двинулся в сторону входной двери. Двое людоедов стояли в коридоре, рядом с комнатой. Я же как можно тише достал ту самую связку ключей. Слава богу, они не обыскивали меня. Как можно тише, не привлекая внимания, я все же вышел в прихожую, и вдруг один из них повернулся в мою сторону. Все карты на стол. Он бросился ко мне.
— Ты куда собрался, говнюк маленький?
Я же дрожащей рукой пытался открыть входную дверь, и только стоило тварь подойти ко мне, как я уже на автомате полоснул его ножом, который все это время крепко сжимал в руке. Каннибал схватился за шею и свалился на пол, истекая кровью. Я же как можно быстрее открыл дверь, и когда уже стоял в подъезде, я услышал голоса остальных:
— Он убегает, держите его! — и завывания той старой корги.
Я вовремя выскочил из квартиры и всем оставшимся весом навалился на дверь. Они пытались открыть её, но я быстро провернул ключ в замочной скважине, заперев дверь снаружи. Только мне стоило выйти с подъезда и бросить взгляд на то самое окно, как я увидел уже там всех этих тварей. Они пытались выбить стекло, но тот самый Федя, я хорошо увидел, как он вставляет в рот сигарету и достает из кармана спички.
В ту же секунду раздался жуткий взрыв. Взрыв такой силы, что меня отбросило на добрых несколько метров, а вслед за мной полетели обломки кирпичей, оконные храмы и ошмётки, находящихся там внутри каннибалов. Несколько из них вовсе целиком вылетели прямо в окно, их обгоревшие тела валялись недалеко от меня. А я все также лежал на месте, до тех пор, пока не приехали пожарные, скорая, а за ними и полиция. Меня забрали со двора и сразу же повезли в больницу, где я пролежал около трех месяцев.
Часто ко мне наведывались полицейские, спрашивали, что и как произошло. Мне нечего было скрывать, я рассказал им всю правду, начиная от первого дня, как я пришел на практику в морг, заканчивая взрывом в их квартире. Мое изувеченное тело свидетельствовало о правдивости моих слов. Даже врачи были в шоке, как у меня получилось выжить после всего этого, не говоря уже о полиции. Следователи даже не стали заводить дело. Написали, что произошел несчастный случай в аварийном доме, переложив всю ответственность на коммунальщиков. Лишь один из них, Вадим Николаевич, когда выходил с палаты сказал мне на ухо:
— Спасибо тебе парень, как выздоровеешь, буду ждать твоего звонка, ты достоин благодарности.
В том доме, кстати, никого действительно не было, из мирных жителей никто не пострадал, кроме разве что давно забытого имя же имущества.
