Страшилки из YouTube
Конец цивилизации
Часть 2
Мы просидели в канализации более суток. Кромешная темнота просто окутала меня и маму, да так что мы с трудом иногда могли видеть друг друга. Жуткое осознание того, что произошло давило на меня как огромный пресс, сжимая, как мне казалось тогда, все мои внутренности в один сплошной ком. Фонарик я старался использовать как можно реже, так как это был единственный источник света в этой вонючей сырой канализации.
Мама долго не могла поверить, что вообще произошло. И на мои объяснения она просто отмахивалась и говорила, что это все какой-то бред, хотя сама все прекрасно понимала, только отказывалась верить. Неоднократно она хотела выбраться наружу, даже пыталась в истерике взобраться на лестницу и открыть канализационный люк, но мне удавалось ее остановить. Закончилось все слезами. Плакала она долго, сидя в метрах пяти от меня на сыром, покрытом несколькими слоями плесени полу. В итоге уснула и мне как-то полегче стало чуток. Я тогда сидел, поджав ноги под себя и думал, как бы нам отсюда выбраться. Да, что дальше делать, если получится покинуть канализацию?
После взрыва я просидел тогда около двух часов, лишь иногда вставая, чтобы хоть немного размять затекшие ноги. Ходил туда-сюда по столь замкнутому помещению, и лишь пройдя немного и всмотревшись в темноту, а глаза-то уже привыкли к темноте, я уже хоть что-то да мог разглядеть. Смотрю и понимаю, что там дальше есть ход, куда он ведет и ведет ли вообще куда-то я не знал, но уже подметил его и всей душой надеялся, что он выведет нас хотя бы куда-то, может за город, честно говоря, этого я хотел больше всего, так как почему-то думал, что там за городом безопаснее что ли. Но тогда сидя в канализации, я даже приблизительно не мог представить всю жуть сложившейся ситуации, но об этом позже.
Маму я будить не стал. Пожилая женщина устала, перенервничала, пусть отдыхает. Это ей сейчас очень нужно. Я же в голове у себя уже строил какие-то планы и фантазировал насчет того, что же происходит там за тяжелым канализационным люком, но даже в своих фантазиях и близко не подобрался к тому, что же там творилось на самом деле.
О сотовой связи и интернете я, кажется, говорил уже. Этого просто не было, но телефон все еще работал, батарея заряжена наполовину. А толку-то. От скуки в Тетрис поиграть? Так нет же, было далеко не до этого.
Время от времени меня охватывало, если так можно сказать, какой-то оптимизм что ли, от внезапно забредшей идеи в мой разум. И буквально через несколько секунд это чувство оптимизма сменялось апатией, грустью и страхом. Страхом перед неизвестным и как мне тогда казалось уже новым миром.
Оставшись один на один с самим собой спустя несколько часов, я уснул. Сколько спал я сказать не могу, так как в такой обстановке человек сбивается со счета времени. Часов нет, телефон сел вокруг темнота. От чего, собственно, проснулся, а от того же. Еще более громкий и сильный грохот раздался сверху. Земля вновь завибрировала. Да что там земля, всё вокруг затряслось. Грохот и ударная волна забили мои уши, словно в них силой вставили какие-то затычки. Мама тоже проснулась. Она выглядела крайне растеряна. Смотря по сторонам, ничего не видя в темноте помещения, металась и пыталась найти меня.
— Мам, я тут.
— Что происходит?
— Спокойно, мам, успокойся. — в пол голоса бормотал я, понимая, что при таком раскладе эти слова вряд ли помогут и мама не возьмет и в один момент не успокоится. — Мам, давай за мной, я там вроде как ход нашел. Гляди, выйдем куда.
Мама вновь заплакала.
— Мам, ну ты чего? Что-что, а сейчас нужно собраться и двигаться дальше. Я понимаю, что плохо и мне плохо, но слезы и отчаяние – это далеко не самое лучшее решение проблемы, мам.
— Да, да, ты прав, сынок. Сейчас одну секунду, я приду в себя и пойдем.
Мама тяжко выдохнула, вытерла растекшуюся, еще оставшуюся со вчерашнего застолья тушь и встала на ноги.
— Все, пойдем.
Я накинул на плечи рюкзак и взял у мамы ее сумку. Гул снаружи уже постепенно утихал, так же как и звон в ушах. Мы направились в темный, вонючий канализационный коллектор. Запах плесени и сырости врывался в мои легкие, из-за чего пришлось закрыть нос и рот рукавом от куртки.
Мы шли. Этот тоннель казался бесконечным. И пройдя несколько десятков метров я понял, что наступила могильная тишина. Было слышно лишь тяжёлое дыхание, что моё, что мамина, и хлюпающие шаги по грязной воде вперемешку с какими-то отходами. Шли и молчали, а и говорить, собственно, было просто не о чём. Мы просто шли, шли в надежде найти выход где-нибудь в безопасном месте, ведь неизвестно, что стало с нашим небольшим городком. Но судя по звукам, по этому грохоту, ничего хорошего.
Со временем желудок дал мне понять, что пора бы уже вкинуть в топку немного еды. А её, собственно, было совсем ограниченное количество.
— Мам, стой.
А она шла и не обращала внимания. Она шла как будто на автомате, как зомби, тяжелыми шагами, разрезая смесь воды с фекалиями.
— Мам. — остановилась, нехотя повернула голову в мою сторону. — покушать бы надо.
— Мне бы водички сына. — пробормотала она.
— Давай остановимся здесь ненадолго. Нужно подкрепиться.
Мама повернулась ко мне полностью и подошла.
— Давай вот по бутерброду.
Я быстро снял с плеч рюкзак и держа включенный фонарик в зубах, подсвечивая достал немного колбасы и два кусочка батона, ну и бутылку с водой, конечно. Мама взяла его так как будто, я не знаю, как будто она такого никогда в жизни не видела. В ее глазах я заметил мимолетную радость, но вот только мимолетную. Уже через несколько секунд они опять наполнились горем и отчаянием. Она растягивала этот бутерброд, как будто это последняя еда на планете, понемногу откусывая и тщательно пережевывая. В то время как я в два укуса справился с ним. И я опять заметил, как по щекам у мамы потекли слезы, капая на надкушенный бутерброд.
— Мамуль, ну ты чего опять? — подошел, приобнял.
— Я не могу, сынок, не могу. Ведь вчера же все еще было хорошо. Мы сидели у Валюшки, кушали, выпивали. Как же это так? В один миг всё, будто стёрли, стёрли суки.
Меня же от этих слов просто рвало изнутри. Я в буквальном смысле растерялся. Я попросту не знал, что делать дальше. Я понимал, что рано или поздно продукты закончатся, и что дальше делать. А ведь снаружи-то небезопасно. И не факт, что мы сможем в ближайшее время выбраться отсюда.
Долго тянуть не буду, скажу лишь то, что бродили мы по коллектору еще несколько часов. К запаху привыкли и уже не закрывали носы руками. К темноте тоже привыкли, более-менее было видно, куда мы идем и на что наступаем. Спустя несколько часов мы вышли к еще одному люку. Но все-таки в тот момент было чем дальше, тем лучше.
И вот мы пришли, дальше хода не было. Нужно вылазить наружу. На улице царила тишина, как и здесь под землей, что, собственно, и давало какую-то надежду, что опасности там нет.
— Мам, ну что, нужно вылазить.
— А что дальше делать будем? — монотонно пробормотала она.
— Я не знаю. Для начала нужно хотя бы найти еды и воды, а там уже видно будет.
— Может там все нормально? — с таким лучиком надежды спросила она. — Может просто это что-то другое гремело? Мы ведь не видели ничего, только слышали. Ну, грохот и грохот, мало ли отчего.
— Ага, и сирена просто так выла.
— Ну, мало ли.
— Я сомневаюсь, мам, хотя и хочу в это верить.
Оставив сумки снизу, я взобрался на ржавую лестницу.
— Сынок, осторожнее, я прошу тебя.
По мере моего приближения к люку, мое сердце начинало стучаться все сильнее и сильнее. В гнетущей тишине я даже немного услышал это. И вот я добрался, взглянул вниз. Мама стояла в полутьме, закрыв рот руками. Приложив немного усилий, я приоткрыл люк. Свет ударил мне в глаза и заставил быстро их закрыть. Я толком не успел ничего увидеть и от того, что растерялся, захлопнул люк обратно. Немного отошел, постоял на лестнице и приступил ко второй попытке, которая уже более-менее увенчалась успехом. Я вновь приоткрыл люк. Было странное и непонятное ощущение, как будто я вылез где-то в другом мире. Оглянулся и понял, что находимся мы еще в городе, а вокруг я... я даже словами передать не могу.
Немного привыкнув к свету, я полностью открыл люк. Вокруг царила тишина, лишь порывы ветра, так же как и свет били мне в лицо. Я не видел ни одной живой души, лишь руины, разваленные, осыпавшиеся дома, как одноэтажные, так и старые хрущевки да сталинки. Повсюду были разбросаны вещи людей, еще не так давно живших в этом городе. И да, забыл сказать. Пожары. Множество пожаров. Горело все, что только могло гореть. Догорали крыши, еще каким-то чудом устоявших домов. Их было крайне мало, но они были. И повторюсь, ни одной живой души.
Увиденная картина просто поразила меня. В сердце закололо, а ноги стали ватными. Дым, вонь и жуткий ветер, который разносил ее по всему бывшему городу и за его пределы. Ужасающая картина, я вновь растерялся.
— Сынок, ну что там? — послышалось снизу.
— Вылазим, мам. Гарью воняет только, а так жить можно. — бросил я тогда даже не задумавшись о том, что даже здесь могут летать миллионы смертельных пуль, которые пронизывают тело, оставляя огромный ущерб организму. Я думаю, многие догадались, что я имею в виду.
Я вылез наружу. Мама подала мне сумки и полезла за мной. Я помог ей. Стоим посреди проезжей части. Стоим и смотрим вокруг.
— Какой ужас! — пробормотала мама, вновь закрыв руками лицо.
Свежего воздуха как будто не было, как будто кислород просто выгорел за все это время, пока мы как крысы шорхались по канализации. Мы дышали гарью, дымом, пожаришь и именно это навело на мысль, что нужно найти хотя бы какую-то аптеку, если такие остались, чтобы взять там хоть какие-то средства защиты, если они, конечно, уцелели. Искать долго не пришлось.
Прошлись немного по улице и наткнулись на полуразвалившееся здание с обгоревшей вывеской и выбитыми ко всем чертям окнами. Да, это была аптека. Об этом свидетельствовал такой же обгоревший крест, лежавший в нескольких метрах от входа.
Захожу внутрь. В помещении царил хаос и разруха. И среди этого всего лежали тела троих человек, полностью обгоревшие. Это, судя по всему, были работники аптеки. Их халаты поплавились и как будто срослись со вздувшейся кожей девушек, по всему телу огромные волдыри и ожоги, волосы сгорели, а все открытые участки кожи покрылись обугленной коркой. От увиденного меня чуть не стошнило, но переборов в себе рвотные позывы, я принялся искать маски или респираторы. Лекарства и прочие медикаменты тоже, либо сгорели, либо были завалены кирпичами с поваленных стен и потолка. Мама же все это время стояла на улице и не видела всего этого кошмара. Я же среди этой разрухи и хаоса все же смог найти упаковку самых простых медицинских масок и еще каких-то лекарств набрал, которые более-менее были целыми.
— Сынок, иди сюда быстрее! — послышалось с улицы.
Я же, накинув рюкзак на плечи, выбежал с аптеки.
— Что там, мам?
В ответ она лишь молча указывала пальцем в сторону. Я повернул свою голову и оцепенел. В нашу сторону двигалось несколько силуэтов. Из-за дыма их было плохо видно, но вскоре они вышли из него, и перед нами открылась вся ужасающая картина происходящего. В нашу сторону шли люди. Да вот только это были самые настоящие живые покойники. Их было пять человек, даже шесть. Одна из них, девушка, несла на руках уже, по всей вероятности, мертвого ребенка. Скажем так, на людей они были похожи только силуэтами. Руки, ноги, голова, туловище и всё. На этом, пожалуй, закончим. Обгоревшие с ног до головы, грязные, покрытые волдырями и ссадинами. Они шли в нашу сторону, что-то бормоча. Их одежда, как и в случае с работниками бывшей аптеки, за счёт жуткой температуры как будто слилась с их телами. Они еле шли. Передвигались маленькими шажками, скорежившись, некоторые блевали кровью, такой темной и густой. Ее было много, очень много. От увиденного действия мне просто хотелось бежать, насрать куда просто, чтобы не видеть всего этого кошмара. Мама медленно отходила назад.
— Сынок, что делать? Бежать?
А сынок стоял и сам не понимал, что делать. Но вскоре этот кошмар прекратился так же резко, как и начался. Несколько из идущих к нам просто упали на землю, стали задыхаться, пытаться кричать видимо от боли, кричать о помощи, но голоса просто не было. Были слышны лишь тихонькие хрипы и те вскоре утихли. Некоторые из этих людей просто захлебывались в своей крови. В итоге через несколько минут этих людей просто не стало. Некоторые умерли, а может и все. Мы не подходили к ним. Было очень страшно наблюдать это все.
Мы с мамой натянули на лица маски по несколько штук. Дышать стало немного легче, если честно и побрели в сторону супермаркета. Он должен находиться недалеко. Это, если мои предположения верны, и мы вылезли на той улице, где я думаю.
По дороге нам неоднократно встречались лежащие бездыханные тела, разбросанные взрывами вещи, перевернутые машины и груды битого обгоревшего кирпича. Надеюсь, в магазине что-то да уцелело, и нам удастся найти продукты и воду. А пока лишь смрад, ветер, пыль и густой черный дым не давал нам увидеть ни одного солнечного лучика. Мы шли, измотанные и перепуганные, все еще веря и надеясь на лучшее.
