Страшилки из YouTube
Конец цивилизации
Часть 4
Я пришел в себя в могильной тишине и непроглядной темноте. Ужасно болела голова. Я чувствовал, как с нее до сих пор капает кровь, стекая по шее прямо мне под рубашку. Видимо, очень неслабо мне досталось тогда. Самая первая мысль, которая прилетела ко мне в голову, как только я открыл глаза: где мама? Я абсолютно не понимал, где я нахожусь и сколько времени я здесь, но судя с того, что кровь все еще капала, а не свернулась, то я здесь недолго. Руки и ноги были связаны, причем очень туго, веревка словно впивалась в мою кожу, грубо разрезая ее, из-за чего шевелиться было крайне нежелательно, так как малейшее движение сопровождалось жуткой болью по всему телу. Также, учитывая, что душ я последний раз принимал несколько недель назад, то все мое тело просто невыносимо зудело. Волосы уже превратились как будто в какую-то тряпку. Я не мог даже почесаться, и это было, наверное, даже хуже, чем боль, причиненная мне веревками. Было безумно холодно.
Судя по всему, я находился в каком-то подвале, что ли, или погребе. Да, скорее всего. Запах сырости, плесени пробивался в мои легкие. Он был настолько резок, что меня чуть ли не рвало на пол, но я держался. Да и желудок-то пуст от слова совсем. Даже если бы стошнило, то... я даже не знаю, что бы с меня полилось.
Вот эти все факторы очень сильно мешали мне сосредоточиться на дальнейших планах. А планы были просты. Любой ценой свалить отсюда, так как ничего хорошего, я уверен, меня в этих местах не ожидает. Очень переживал за маму. Я всей душой надеялся, что она не сглупит и не пойдет меня искать в руинах разрушенного города. Эти твари, судя по всему, повсюду, и если маму тоже поймают, я себе этого не прощу.
Прямо от меня, как я понял, немного позже располагалась дверь. Под ней в щели был виден свет. Окон никаких не было. Я не знал, что сейчас день или ночь, и это совсем не играло мне на руку. Немного придя в себя, я начал шевелиться, и пересиливая боль, пытался найти в этом проклятом помещении что-то, чем мог бы перерезать веревку, хотя бы на руках. И со временем у меня в голове начала вырисовываться картинка, где я вообще нахожусь.
Места было крайне мало, слева от меня стоял какой-то стеллаж, на нём же у меня получилось разглядеть какие-то вроде как стеклянные банки, а справа стоял старый как говно мамонта велосипед. И почему-то мой разум сделал вывод, что меня забросили в самый обычный подвал многоквартирного дома. В голову лезла лишь одна мысль: нужно каким-то волшебным образом разбить банку и куском стекла хотя бы попытаться разрезать верёвку. Она, благо, была не особо толстая, но тем не менее крепкая, да еще и обмотали мне руки ею, наверное, раз тридцать, если не больше.
Только я попытался, оперевшись о стену, встать на ноги, как внезапно услышал звук открывающейся двери и шаги, такой как кто-то спускался в подвал, и не один. Они переговаривались между собой. Это было хорошо слышно, да вот только о чем они говорили понять я не мог. Понял, что это были двое мужчин. У одного голос такой грубый, как будто он всю жизнь солировал в какой-то металл-группе. Я замер на месте. Дыхание даже затаил. Сидел на сыром полу и молил бога, чтобы только они не вошли сюда. Но они, видимо, и не собирались. А голоса все приближались ко мне. Когда услышал еще нескольких, тоже спускались в подвал и там уже было кое-что интересное.
Они кого-то ввели за собой. За дверью слышалось:
— Отпустите меня, суки! Вы что творите, твари?
— Закрой рот, блядь. — перебил его грубый голосина одного из каннибалов. Судя по голосу, это был какой-то молодой паренек, если даже не подросток.
— Будешь орать, закончишь раньше положенного, понял меня?
После угроз больше голоса паренька я не услышал, но понял, что его постигла такая же участь, как и меня. После криков и угроз я услышал, как совсем рядом открылась дверь, судя по всему, в такую же самую подвальную комнатку. Глухой удар. Видимо парнишку забросили в эту самую комнатку, как мешок с картошкой. Громкий хлопок и бряцание ключами.
Тогда меня переполняло какое-то двоякое чувство. Мне было очень страшно, я просто безумно переживал и за себя, и за мою бедную маму, которая сейчас где-то в лесу уже далеко не один час сидит и ждет своего блудного сына. Ужасное чувство. Но в то же время, когда я услышал парнишку этого, на секунду вспыхнула надежда. Не знаю почему, но если устраивать побег из этой своеобразной тюрьмы, то вдвоем будет куда проще это сделать. Но пока что рано об этом думать.
Эти суки уселись, видимо, в основном подвальном коридоре, и судя по дыму, который сквозь щель в дверях начал пробираться в комнату, где я сидел, они зажгли костер. К ним присоединились еще несколько человек, услышал, как спускались по ступенькам. Видимо они по несколько особей выходят на поиски чего-то или кого-то полезного в этих огромных кучах битого кирпича и бетона. Среди них также были и женщины, их голоса также прослеживались во всем этом гребаном племени. Люди одичали, мы вернулись твою мать в каменный век. Они забыли о понятии совести, достоинства, чести. Я понимал, что рано или поздно это бы случилось, но никак не мог подумать, что произойдет все так быстро. Этого я ожидал меньше всего. Но тем не менее это не отменяет того факта, что отсюда нужно выбираться.
Костер разгорался все больше и больше. С коридора доносились разговоры, смех, крики. Люди по-своему веселились. Хотя, какие это к черту люди? И в один момент я понял, что этот гомон за дверью может мне на руку сыграть. Именно он, по моему мнению, должен был заглушить звук разбивающейся банки. Да и вообще любые звуки, которые я тут издаю.
Я вновь начал двигаться, как гусеница пытался, опираясь на стенку встать на ноги, и спустя пару минут стараний и боли, у меня все-таки получилось. И я тихонько допрыгал к этой самой полке с банками, и тем самым оказался совсем рядом с дверью, и услышал, как один из них говорит второму:
— Слушай, а тащи девку. На завтра заготовим сейчас.
— Так еще же осталось вчера, — ответил ему собеседник.
— Ну еще Юра и Анька придут поужинаем и на завтра не останется ничего.
— Ну смотри, давай так и сделаем, мне пофигу.
— Я давно хотел ее грохнуть. Она мне так и не дала вчера, прикинь. Укусила сука за руку, я чуть не обосрался от боли.
— Ну давай я сейчас ее подержу, а ты сделаешь все что хотел. — засмеялся урод, и именно его громкий смех сыграл мне на руку.
Я головой сбросил банку на пол. Банка разбилась. Ногами почувствовал огурцы и чуть ли не упал. Благо рядом находилась стенка и я облокотился о нее. Внезапно я услышал визг. Один из каннибалов открыл еще одну подвальную комнату и вытащил оттуда девушку. Это я уже видел через замочную скважину в двери. Молодая симпатичная девчонка брыкалась и всячески пыталась вырваться из цепких лап этих чокнутых убийц. Но что сделает слабенькая маленькая девушка против двоих здоровенных амбалов? Все остальные же каннибалы сидели и наблюдали, параллельно общаясь про что-то свое. Затем девушку начали грубо раздевать. Тварь держала ее, пока второй пытался пристроиться. Мрази. Меня тогда переполняло просто бешеная злость. Я уже, взяв в руки стекло от банки, пытался разрезать веревку на руках. Девушка кричала и визжала, уже срывая горло, твари начали насиловать её по очереди. Минут через пять у девушки уже не осталось сил кричать, и она просто тихонько плакала. Закончив свои дела, один из насильников вонзил ей нож прям в шею. Кровь небольшой струйкой взбрызнула на его уродское, покрыто волдырями и гнойниками лицо, и сердце девушки остановилось. Голова повисла, и мёртвое тело упало на пол.
— Давай, на стол её! — крикнул еще один, который не принимал участия во всем этом ужасе.
А дальше творится начало то, что довело меня до полного отчаяния. Они просто начали ее свежевать как скотину, как поросенка на бойне. Подставляли емкости для крови, вынимали внутренности, снимали кожу, обрезали мясо. А веревка-то уже начала потихоньку поддаваться. И именно это заставляло меня еще усерднее пытаться освободиться, а твари все продолжали веселиться, жрать человечину и, судя по всему, радоваться жизни. Было безумно жалко девчонку. Молодая ведь совсем и двадцати, наверное, не было ей. Кошмар.
Примерно с полчаса я пытался разрезать все веревки, и спустя это время я почувствовал легкость в руках. У меня получилось. Руки были порезаны этим же стеклом. Еще я оставшийся рассол лишь прижигал раны, добавляя тем самым болезненных ощущений, которых и так было уже в избытке. Другим куском, уже обмотав его в кусок своей футболки, я разрезал веревку на ногах.
Первый этап, скажем так, пройден. А что дальше делать? А вот здесь тупик. Мне нужно было подловить момент, когда их в коридоре будет меньше. И спровоцировать, чтобы кто-то из них открыл дверь. Самое печальное было то, что этот самый момент я выжидал один день, второй, третий. Ко мне никто не заходил и в дверь на удивление не ломился. Может забыли про меня вовсе? Не знаю. Но за эти три дня, что я тут сидел, я потерял очень много сил. Слабость меня укрыла просто невероятная. От того, что почти ничего не ел. Единственное, что хоть немного меня поддерживало, это закатки, которые чудом убереглись от взрывов. Пусть не все, но пару баночек огурцов я втихаря скушал. Воды не было, пил рассол. В туалет приходилось ходить сюда же, от чего в помещении стоял просто невыносимый запах. Но я выжидал. Я нашел здесь старый черенок от лопаты и потихоньку, чтобы никто не слышал, умудрился заточить его об стену. Получился такой себе кол от нечисти.
Но пока сидел, еще кое-что успел услышать, что вообще уже никак меня не порадовало. Что-то произошло с климатом. Начинает холодать. Солнце уже не видно несколько дней от слова совсем. Это те твари там сидели общались, а я подслушивал всё. От девушки уже мало чего осталось, косточки да голова, которую они просто выкинули дальше в коридор, чтобы не валялось здесь. А ещё один из тех гадов рассказывал, что на вылазку выходил сегодня, кажется, и за городом кого-то видел. Голос его был прям уж сильно напуганным, если честно. Как будто человек что-то из ряда вон выходящей увидал. А как позже выяснилось, что там такие же вроде не люди, как они, да только как собаки на руках и ногах бегают и не разговаривают вовсе. Вообще звуков не издают, даже шаговых неслышно было. Это рассказывала паскуда, которая девчонку насиловала. Говорит:
— Иду по улице, все на землю гляжу, а вот найду чего. А как глаза поднял, так и замер на месте. По развалинам бежит кто-то. Вот так вот, как собака на четвереньках, да быстро так бежит, вроде человек, а вроде нет, и такое, как одежды не было на нём. Совсем голый бежал.
Потом ещё долго над ним смеялись его так званные товарищи. А вот только мне было не смешно. Он всё время доказывал им обратное. Того, что они не поверили. А я почему-то поверил. И от этого мне стало не по себе, потому что где-то там моя мама. Как раз за городом. И я уже не знаю, что думать. Где она? Живали. Господи, помоги мне отсюда выбраться, прошу. На глаза наворачивались слезы.
А сегодня вечером, собственно, и настал тот момент, когда в коридоре я насчитал всего лишь два голоса. Остальные же либо пошли спать, либо повылазили наружу. Я набрался смелости и ударил в дверь ногой.
— Это кто это там, а? — послышался туповатый сонный голос.
— Сань, а мы ведь забыли совсем про того, что нашли недавно, который наврал нам, что нет у него ничего поесть.
— А, твою мать, точно. А ну открывай.
В замочной скважине послышался скрежет ключей. Мое сердце начало биться сильнее, в голове сразу помутнело. Я перестал слышать, о чем они там разговаривали эти несколько секунд, как будто фокус потерял. Я лишь стоял и ждал, когда распахнется дверь, и я вонзю заточенную палку кому-то прямо в голову. Я был готов убивать этих тварей после увиденного три дня назад.
Дверь со скрипом открылась, и передо мной нарисовался жуткий урод, которому только в фильмах ужасов сниматься. Да вот только это был не грим, да и я на актера не похож. Не успел он сказать и слова, как я со всей силы, воткнул ему заточенный черенок прямо в его вонючую пасть. Я знал, что там в коридоре сидит еще один, поэтому быстро вытянув черенок с его башки, я выбежал в коридор, и та же участь постигла второго. Я бил его, что есть силы. Много, очень много раз. От его головы почти ни хрена не осталось. Лишь кровавые ошмётки разлетелись по всему коридору. Я вытащил связку ключей из замочной скважины и открыл соседнюю дверь. Там сидел перепуганный парень. Поджав колени трясущимся голосом, он крикнул:
— Что вам нужно от меня? Отпустите, пожалуйста.
— Да тихо ты! — после этих моих слов его глаза словно загорелись. — Я в соседней каморе сидел. Давай вставай! Нужно делать отсюда ноги.
— Хорошо, я, я вас понял.
Парень встал на ноги, и мы вышли во все тот же коридор.
— Это вы их так?
— Ну не сами же они себя.
Увидев остатки девушки на столе, парня вырвало.
— Соберись быстрее! Сейчас придут все и тогда нам несдобровать. Вон возьми нож со стола, на всякий случай.
Мне повезло, что мой портфель лежал в этом же помещении. Только вот консервы уже все были съедены, а воды осталось совсем мало. Я накинул его на плечи, взял крепче палку, и мы выдвинулись в сторону выхода.
— Тебя как зовут-то? — спросил я пацаненка.
— Меня Денисом звать.
— А ты откуда?
— Да отсюда же, из Нежина. Как только сирена заревела, я сразу в погреб. Молился, чтоб не завалило его. И слава богу, пронесло. Дед еще очень глубоко вырыл, за что спасибо ему огромное. — шептал дрожащим голосом парень. — А куда мы идем?
— Главное выбраться отсюда, там уже видно будет.
— А вы слышали про... А вы слышали, про что каннибал разговаривали? Каких-то монстров видели, что ли?
— Ага, конечно. Они сами что монстры. Своего же я уверен увидел и обосрался со страху, зуб даю.
— Но не знаю.
— Стоп.
Мы остановились.
— А где они все?
— Не знаю, наверное, полезли наружу искать таких же, как мы с тобой.
Но не все. У выхода стоял один. Что-то типа Часового что ли, прямо на входе в подвал. Он стоял к нам спиной. Можно было подкрасться к нему и грохнуть, так же как и остальные, но рискованно. А вдруг услышат или заметят, или где-то еще один есть. Приманить нужно. Найдя на полу половину кирпича, я бросил ее в сторону.
— Кто там шарится, а? Алло! Нахрена вы меня пугаете, пацаны?
Тварь двинулась в нашу сторону, а мы же за углом стоим, и только он поравнялся с нами, я уже красной от крови палкой со всей дури треснул ему по голове. Каннибал вырубился, осталось только добить. Выхватив у Дениса нож, я перерезал ему горло.
— Все, быстро, быстро выходим!
Выбегаем на улицу, вокруг темень непроглядная, жуткий холод.
— Надо быстро снять с тварей одежду, иначе замерзнем же с тобой. — сказал Денис.
Мы спустились обратно и забрали у покойников куртки, штаны, шапки и так далее. Оделись теплее и опять вышли на улицу. Мы потеряли время и в этой гробовой тишине я совсем недалеко от нас услышал чьи-то шаги и разговоры. Приблизившись, они ко мне немного, я понял, что это они.
— Бежим, Динь, бежим!
Что есть силы, мы рванули в другую сторону от этих разговоров и криков.
— Нам загород нужно, нас по любому искать будут. Мало того, что еда убежала, так еще и троих завалили. Надо бы найти респираторы какие-то или противогазы, загнемся ведь совсем. Если всю эту гадость, вдыхать будем.
— Да найдем, найдем, не переживай. Сейчас главное свалить как можно дальше.
Мы бежали куда глаза глядят, лишь бы подальше отсюда. Бежали до тех пор, пока силы не закончились полностью, и я не свалился на землю. И когда поднял глаза, в моё поле зрения попал силуэт, на одной из разрушенных построек. Внешне он полностью совпадал с описанием одного из каннибалов. Он стоял на четырех конечностях, размером с человека. Да, это и был человек, наверное. Но форма его тела пугала немного. Отдыхать не было времени, и восстановив дыхание, мы побежали дальше так, чтобы остаться незамеченными и для тех, и для этого силуэта.
