Страшилки из YouTube
Не дыши!
Часть 11 (2 сезон)
Этот мир никогда не станет прежним. Он кричал, надрывая голос. Кричал, чтобы мы скорее уходили. Быстрые шаги по лестнице и лязганье затворов уже было хорошо слышно. Я плакал тогда очень сильно. У меня не укладывалось в голове, что этого человека я больше не увижу. Ведь он... он заменил мне отца тогда около той проклятой церкви. Он не бросил меня, хотя я был его обузой, а теперь он лежал в гостиной, опёршись на холодную батарею и крепко сжимал в руках большой кухонный нож. Это было последнее, что я увидел тогда.
Мы встретились с ним взглядами, он лишь улыбнулся, подмигнул мне тогда и немного выглянул в окно, на что незамедлительно отреагировали отморозки, ожидавшие нас у подъезда, и пустили несколько пуль в сторону квартиры, продырявив импровизированное заграждение хозяина. Могу сказать, что пули с легкостью пробивали листы ДСП и врезались в потолок, создавая облако пыли и в без того темной квартире.
Я кричал ему, кричал, чтобы он пошел с нами, но он лишь улыбался, пытаясь взобраться на одну оставшуюся ногу. Леонид Федорович крепко схватил меня под руку и побежал вверх по лестнице. За нами его товарищ. А в самом низу слышались, нет, не те утробные рычание и оры жутких существ, а вполне себе человеческие голоса.
Пополам со смехом и матами в подъезде раздавались шаги. Я пытался всеми силами удержаться в той квартире, пытался вцепиться в дверной косяк, ногтями царапал стену, но что я мелкий пацан сделаю против сильного деда, который выносил меня прочь из этой квартиры. Я понимал, что моему другу больше не помочь, я понимал, что ампутация ноги не помогла, что черная дрянь пожирала его изнутри, превращая в черт знает что. Поэтому он и остался там отвлечь внимание здешних обитателей на себя, дабы подарить нам время. Да и старики все прекрасно понимали, что он уже не жилец. Лишь дядя Леня неся меня по ступенькам, иногда пытался вытереть со щеки скупую мужскую слезу.
Мы бежали вверх по лестнице. За все время пребывания здесь, наш новый друг подготовился к такому повороту событий, ведь в этом доме не жил никто кроме него, кроме нас. Он умудрился продолбить стены в нескольких квартирах на верхних этажах, чтобы в случае чего можно было быстро эвакуироваться из здания, через другой подъезд. Благо мы успели. И буквально просачиваясь через небольшие отверстия в стенах, перебегали с одной квартиры в другую, пока наконец не добрались до крайней, а там уже как можно тише спустились и вышли с другой стороны дома.
Последнее, что я услышал тогда, это смех этих бандитов, а после приглушенного выстрела с подъезда стали выбегать люди, вынося из квартиры все, что у нас было, да с улыбками на лицах погружали это все в машины. Тот день я, наверное, запомню на всю оставшуюся жизнь.
Я долго очень плакал тогда. Даже плакал это мягко сказано. У меня была просто истерика. Я не знал, что делать дальше. Я не был уверен в этих двух. Всё-таки возраст даёт о себе знать. Я видел, как они бежали, спотыкаясь на ровном месте. То и дело останавливались перевести дыхание. Я тогда не знал, как быть дальше. Я не знал, кто эти люди, внезапно заявившиеся к нам с оружием. Я ничего тогда не понимал.
Тот день или вечер я уже сбился за счет времени закончился в сыром подвале очередной пустой многоэтажки. Мы сидели как мышки, боясь даже кашлянуть. Разговаривали крайне редко и то шепотом, чтобы не дай бог никто не заметил. Я слушал, о чем болтают старики. Иваныч говорил, что он бы не выжил, мой друг. Ампутация не помогла, и это было очевидно спустя несколько дней, когда уже кожа на груди, шее, спине стала чернеть.
— Получается, он зря мучился, когда наживо резали ногу.
— Он поступил как настоящий мужик. — вновь вытерев скупую слезу, прошептал Федорович. — Ну не реви ты, Егорка. Ну что ты?
Пожалуй, это последнее, что я слышал в тот день или ночь. Не знаю. Не помню, как уснул. Что было дальше? А ничего не было. Лишь скитание по огромному мегаполису, в поисках воды, еды и крова. С последним благо проблем не было. А вот с первыми двумя, еще какие. За каждым углом нас подстригала опасность. Это могли быть как существа, так и люди. Иногда вооруженные, а иногда просто сумасшедшие.
Кого мы только не встречали на своем пути, через что только не проходили, старались всегда держаться вместе и оберегать друг друга. Но не всегда все складывалось в нашу пользу. Так было тогда, в те тяжкие первые месяцы в Москве. Самое тяжелое время, что нам только довелось пережить, за невероятно долгие 10 лет. 10 лет тьмы, страха и ужаса, когда каждый день мог стать последним.
10 лет спустя. Москва из некогда огромного, процветающего мегаполиса за все это время превратилась в умерший пустырь, рассадник бандитов, мародеров и прочего человеческого отребья. Пищевая цепочка ведь дело тонкое не так ли? Продукты питания имеют ужасные свойства заканчиваться. Мы несколько раз пытались выехать из этого города, но оказалось, он засосал нас в себя как водоворот, ведь за его пределами еще хуже. Высохшие поля, голые леса. Ни о какой фауне и вовсе говорить не приходится. С едой там очень тяжко, ее просто нет. За десять лет экосистема дала сбой. Я уже не помню, когда в последний раз видел какую-то зверушку. Голод. На какую только гадость не способен голодный человек. Даже на употребление в пищу себе подобных. Увы, это не редкость в нынешней столице.
У людей напрочь сорвало крышу. Кого я только не встречал за все эти годы, но каннибалы, правда, мне не попадались. Я о них слышал от других чокнутых людей. Поговаривали, что не особо много их, и живут они где-то в районе Щелковского автовокзала. Но иногда и подбираются ближе к центру. Но это редко.
Кого тут только не было. Сектанты есть обычные мирные, скажем так, а есть агрессивные, наподобие тех, которые забрали моего отца, когда я маленький был. Бандиты объединяются в группы и кошмарят обычное население, которого, к слову, осталось совсем немного. Самое плохое, что могло только быть в человеке, что до всех этих жутких событий сдерживалось законом, теперь вылезло наружу. Я не вижу в этом ничего удивительного, ведь человек, пожалуй, самое мерзкое и жестокое существо на планете.
Иваныч, тот самый друг дяди Лёни, он рассказал нам, что вообще происходит. Рассказал и даже показал, причиной всего этого кошмара стало некое космическое тело, упавшее на наш шарик 10 лет назад. На этом теле и была вот такая внеземная форма жизни. Не понимаю только до сих пор, зачем это скрыли от простых людей? Для чего это нужно было? Чтобы паники не было что ли? Так сколько народу вымерло, какая уж тут паника может быть? Вот эта черная дрянь, которая может появиться внезапно где угодно, это то благодаря чему они вообще живут и размножаются. И кстати инкубатором для них люди подходят как никто другой. Именно поэтому с каждым днём людей становится всё меньше, а их всё больше. И как говорит Иваныч, когда-то настанет день, когда останется последний человек на нашей планете. Но надеюсь, я не доживу до этого.
К слову, он в последнее время выглядел уж совсем плохо. Да и дядя Лёня тоже. Часики тикают, волосы седеют, сердечко устает. Больше всего я боялся потерять и их, единственных родных мне людей. Поэтому мы оборудовали убежище. В одном из гаражных кооперативов, а именно в подвале. Там мало кто ошивался вообще. Место, скажем так, более-менее безопасное. Это последнее наше убежище. За 10 лет мы сменили их раза 4. Благо наш гараж держится дольше всех. У нас есть печка, есть кровати. Добра в брошенных квартирах хватит всем. Почему не поселились в квартире? Да потому что часто по ним мародёрничают уроды. Даже в последнее время. Хотя и выносить-то нечего уже по большому счету, но все равно ходят. Не знаю, может людей ищут или просто крыша поехала, не могу сказать. Я уже мальчик взрослый. И дабы обезопасить еле передвигающихся стариков, за припасами ходил сам.
Целых 10 лет меня сама судьба, наверное, оберегала. И сказать честно, я больше боялся людей, а не этих злобных существ. Жизнь в таких условиях превратилась в рутину. Люди привыкли к ней, приспособились. Впрочем, как и всегда, что бы ни происходило на нашей планете. Но один единственный вопрос все-таки не давал мне покоя. Ну не может же так продолжаться вечно? Я не хочу вот так всю жизнь провести в этих полуразрушенных пустых каменных джунглях. Пока взрослел, да, мозгов не было особо и вопросов таких не возникало, но с годами начинаешь понимать, что сидеть так дальше, жрать просроченные консервы и шугаться от каждого шороха далеко не то, что хотелось бы.
За все эти годы старики успели меня немного научить ему разуму. Тупым я не был, нет. Я ведь жил вместе с целым кандидатом наук. Мне рассказывали о других странах, континентах, обычаях. Учили читать, писать, считать. Школьной программы это не назовешь, конечно, но все же в таких условиях, при повальной необразованности, скажем, нового поколения, это было чрезвычайно важно. И взрослее я стал думать: «А что если где-то, прям очень далеко за пределами Москвы, есть место, куда не докатилась эта черная дрянь, где можно дышать полностью наполнив легкие таким вкусным свежим воздухом.» Но дальше мысли не ушло. Может где-то и есть такое место, шарик-то большой, и отыскать его будет ой как непросто.
Сейчас же, сидя в гараже рядом с ржавой буржуйкой, я понимал, что так вечно продолжаться не может. Пенсия сидела на улице. Сегодня было красивое звездное небо. Крайне редкое явление за последнее время. Они сидели на табуретках и вспоминали молодость. Я присоединился к ним. Присел рядом.
— О, Егорка пришел. — отозвался дядя Леня. — Ты что там делал?
— Да так. — промычал я.
— Ну говори уж, что тебя беспокоит?
— А тебя определенно что-то беспокоит. — отозвался Иваныч. — Сколько мы уж в гараже сидим? Два года, три? Я уже с отсчета сбился.
— Ну да, где-то так. — промычал дядя Леня, уставившись в небо.
— В ближайших окрестностях еды нет, я уже где только не был. Сюда даже местные не заезжают. Палка двух концов, блин. Вроде спокойно, а жрать нечего.
— Мы вот об этом и хотели с тобой поговорить, Егорка. — выдохнул Иваныч.
Они что-то задумали. Что-то такое, что мне не понравится.
— Мы уж жизнь прожили, а ты молодой, сильный, умный. — улыбнулся дядя Леня. — Из твоих опекунов, как бы это ни звучало, мы превратились в абузу.
— Да нет же, что вы говорите такое?
— Не лукай, сынок. Вся твоя жизнь последние несколько лет, как мы вон с Ленькой болеть начали. Это поиски еды и воды и уход за стариками. Это ведь явно не то, что ты хотел.
— Так у меня больше нет никого, роднее вас. Вы бросите мысли, дебильные. К чему вы ведете, вообще не пойму?
Я уже начинал нервничать.
— А к чему ведем? Пора бы тебе сбросить балласт.
От его слов у меня мурашки по коже пробежали.
— В смысле балласт? Как сбросить? Вы что, бутылку нашли где-то? —
— Нет, Егор, мы на полном серьезе. — вмешался вдруг Глянет Федорович.
— То есть вы предлагаете мне уходить от вас что ли?
— Эх, дурачок, мы хотим, чтобы ты нашел условия получше нашего гаража. — улыбнулся Иваныч.
— Ну нет уж, вы чё-то, наверное, и перегрелись у буржуйки. Уходить отсюда надо, в любом случае, я не спорю. Да вот только мы пойдем все вместе.
— Егор, я помню тебя тогда в квартире. Я помню твою реакцию, когда близкие уходят. Поверь мне, мы станем обузой. И не дай бог из-за меня или вон Иваныча с тобой случится чего. Да и я не хочу, чтобы ты смертушку вновь увидел.
Я хоть и пытался им что-то противопоставить, но все равно на подсознании понимал, что они правы. Но я так привык к ним, как же я сам в этом огромном пустом мире. В те минуты я чувствовал себя тем самым маленьким Егоркой. Я боялся изменений тогда. Я боялся потерять близких, хотя понимал, что это неизбежно.
Но в ту ночь произошло совпадение, что ли? В последнее время, живя в этом гаражном кооперативе, я понимал, что ну не можем мы сколько времени оставаться незамеченными. О нас в любом случае кто-то знает, будет это существа или люди. Кто-то да в курсе, что в этих местах живут люди. И чем больше мы здесь находились, тем навязчивее было какое-то плохое предчувствие. Оно меня не подвело.
Закончив наш диалог с пенсионерами, на не особо приятной ноте, я пошел за угол по нужде. Как слышу гул машины, а вдали отблески фар. У нас тут неподалеку, дорога была, проезжающая мимо машины явление крайне редкое, но все же оно было. Именно поэтому я особо ничего не предпринял. Но когда на въезде в гаражи я увидел ржавую пятерку, а свет фара слепил меня, я рванул в гараж. Старики все еще сидели на табуретках рядом.
— Все внутрь, быстро, сюда кто-то едет! Быстрее, быстрее!
Я помог одному и другому зайти в гараж, запер ворота. Слышу, машина остановилась напротив. С нее доносились голоса, смех и лязганье затворов.
— Это мародеры — прошептал я.
— Так, выходим по одному. — послышался приглушенный голос незваного гостя. — У вас минута на размышления. Выйдите, может останетесь жить. Ворота мы всё равно откроем. Вы должны это понимать. Время пошло.
Мы забились в самый дальний угол. Пытались решить, что же делать. Если у них есть оружие, а оно есть, и я хорошо слышал, ворота они действительно вскроют. Даже если огнестрел не поможет, на худой конец можно протаранить их машиной. Их на улицах Москвы достаточно, впрочем, так же, как и бензина на брошенных заправках. Они ничего не потеряют.
— Лезем в подвал быстро! — прошипел я.
Как можно тише открыл створку, и по одному мы спустились вниз. Люк в подполье у нас был, скажем так, мало заметен, И в те минуты я надеялся, что пронесет. В этот раз у судьбы на меня были другие планы.
— Время вышло. — послышалось снаружи и раздались выстрелы в металлические ворота.
Но как я и говорил, петли выдержали, и вход пошел даже не автомобиль, а газовая горелка. Это я понял по характерному звуку и запаху. Через несколько минут они уже были внутри. Звали нас, смеялись, шутили.
— Ну где же вы спрятались, дурачьё, выходим!
— Смотри, тут есть погреб! — крикнул один из них, и тут у меня внутри всё сжалось.
Дверь в подвал открылась, и внутрь сначала заглянула рука с фонариком, а после заросшая грязная, улыбающаяся чмо. Тогда нас нашли. Нам пришлось вылезать из подполья.
— Да у нас тут целый Клондайк, еб твою мать! — возрадовался один из банды. Всего их было тридцать человек, по крайней мере в гараже.
Я бы, возможно, и рискнул как-то им противостоять, но они были вооружены, а желание еще немного пожить, все-таки перебороло мнимое геройство.
— Ну вот что мешало сразу открыть, объясните мне. — он был ведьма-старшим у них. Больше всех разговаривал. — Выходим на улицу, быстро. Пенсионный фонд вперед.
Старики, спотыкаясь опорок, с трудом покинули гараж. Они смеялись, толкали их. Дядь Леня упал на землю.
— Что ж вы творите, твари? Мы жили себе тихо, никого не трогали. Чего вы приперлись к нам? — не сдержался он.
В ответ тот самый главный нагнулся к нему и попытался поставить на ноги. Но дядя Леня в последнее время, еще и до их приезда, был совсем плох в плане здоровья.
— А виноват ты в том, что хочется мне кушать. — улыбнулся мародер и приставив пистолет к лбу дяди Лене, нажал на спуск.
Прогремел выстрел, и у меня на несколько секунд остановилось сердце. В горле встал ком. Дядь Лёня так и остался лежать на земле, в луже своей же крови. Он убил его. Убил ни за что. Просто так. Не выдержав такого удара, у меня сорвало крышу. Я бросился на стрелявшего с кулаками, но его прихвостни быстро уложили меня на землю, оглушив хорошим ударом по голове тяжелым ботинком. В ушах зазвенело. Помню, слышал, что они говорили. Слышал, как обносили наш гараж, и все, что могло приходиться, грузили в машину. Иваныч же все это время сидел рядом с бездыханным телом дядю Лени. Он, наверное, до сих пор не мог поверить в то, что произошло.
— Этого заберем, на Щелковский отдадим. Глядишь, выменяем, чего. — смеялся один из бандитов, связывая мне руки.
— Давай, грузи его назад, быстрее! А с дедом что делать? Да оставь его, и так с голоду сдохнет. Всё, поехали.
Как я только не пытался брыкаться, вырываться от них, но ничего не выходило. Меня постоянно били, и спустя несколько попыток, я смирился со своей участью.
Ехали по пустым улицам Москвы. Мародёры умело объезжали все очаги чёрного дыма, словно зная заранее, где они находились. Да уж, люди действительно приспосабливаются к любым условиям.
Мы выехали на МКАД. Я понимал, куда и к кому меня везут, и понимал, что со мной будет. Вскоре судьба вновь улыбнулась мне, хотя это еще громко сказано. Водитель отвлекся от дороги, общаясь со своими дружками, и не заметил черное облако прямо по курсу. Большое черное облако, оно действительно было огромным, и казалось, что в том месте МКАД просто обрушился под землю к чертовой матери.
— Куда ты едешь, кретин, тормози! — заорал на них главный.
Водитель ударил по педали тормоза, но уже было поздно. Машина въехала в черную дымку, и за окнами стало еще темнее, чем было. В тот же миг что-то сильно ударило по машине справа. Так сильно, что она перевернулась на бок.
— Противогазы одели быстрее.
Они натянули на себя слоники. И на меня тоже. Чему я не слабо удивился, честно говоря. Противогазы помогают от черной дряни, но бесполезны от тех, кто в ней живет. Собственно, они вскоре показались из тьмы жуткие твари, которых я довольно давно не видел, но теперь пришлось вспомнить, каково это. Высокая многорукая паскуда набросилась на машину, вцепившись в нее всеми своими конечностями, а существа поменьше стали выбивать стекла в машине и вытаскивать по одному мародеров. Человеческие крики вперемешку с воплями неземной формы жизни наполнили улицу. Те, которые поменьше их очертания в дымке немного напоминали человеческие. У них не было множества конечностей. Могу предположить, что это не когда были люди, которые в итоге надышались черной дряни. На некоторых даже виднелась простая человеческая одежда, точнее ее остатки.
Подловив момент, я еле вылез из машины и побежал прочь из этого облака пока существа были заняты мародерами. Как я и говорил, оно было огромнейшим, и так просто покинуть его у меня не получалось, как минимум из-за того, что перед глазами стояла просто черная пелена, и двигался я осторожно на ощупь. По памяти я шел в обратную сторону, чувствуя, как мимо меня кто-то бегает, слыша их рычание и вопли, от которых кровь застывала в жилах. По памяти я шел в обратную сторону, чувствуя, как мимо меня кто-то бегает, слыша их рычание и вопли, от которых кровь застывала в жилах.
Человеческие крики вскоре утихли. Видимо, именно туда сбежалось все, кто были в облаке. Благодаря чему меня, наверное, не заметили, что ли. И вскоре я вновь увидел звездное небо над головой. Облако было позади. В нем виднелся лишь огромный многорукий силуэт, который вдруг повернул голову в мою сторону и завизжал так, что у меня уши заложило. Облако вдруг стало расширяться еще быстрее, и я со связанными руками бросился на утек в противоположную сторону. Бежал так быстро, как только мог, не оборачиваясь, хотя я чувствовал множество тяжелых быстрых шагов, от которых натурально содрогалась земля под ногами, наверное, всплеск адреналина тогда помог мне добраться до укрытия.
Честно говоря, куда я забежал, сразу и не понял. Лишь через пару минут, когда убедился, что опасность миновала, и когда снял противогаз, словно покрыт какой-то черной смолой, я понял, что забежал в метро. Ржавые турникеты, рамки, неработающие эскалаторы. Станция Медведкова была напрочь заброшена. Мусор, пыль, грязь. Здесь давно не ступала нога человека. Да и я впервые в жизни своими глазами увидел метро, пусть даже неработающие. Тогда-то мне и пришла мысль в голову: «Поезда по тоннелям наверняка не ездят. Тут под землей ведь безопаснее будет, чем там снаружи, и дойти можно куда хочешь, вопрос только во времени и силах.»
Тогда, размышляя об этом, я пытался перетереть веревку о каменный угол ступеньки, и даже не удосужился задать себе вопрос: «Если же так все безопасно тут под землей, почему же выжившие люди не обустраиваются здесь, а живут наверху, где на каждом шагу можно встретить свою смерть?
Тогда меня не волновал этот вопрос. Я просто хотел освободиться от пут и найти что-то поесть. Придется отложить путешествие по московским тоннелям ненадолго и найти что-то поблизости. Надеюсь получится.
