Страшилки из YouTube
Не дыши!
Часть 9
Десятки километров железной дороги оставались позади. Стук колес убаюкивал, а когда наступала темнота, тусклая лампочка в углу и запах горячего травяного чая создавал какую-то уютную, неповторимую атмосферу. Спать хотелось невыносимо, казалось вот-вот и глаза сами закроются, но я не мог позволить себе этого. Как никак с виду мужик вроде бы и добрый, но я знаю его всего несколько часов. Хрен пойми, что у него там в голове. Может, действительно, такой добренький, милый старичок, а может, сейчас усну, а он и ножичек горлу приставит.
— Пока нельзя. Пока нельзя засыпать. — проговаривал я про себя, сидя в углу небольшой кабины тепловоза, и наблюдая за каждым шагом старого машиниста.
У него же рот не закрывался. Лишь иногда его голос переставал доноситься ко мне, когда я выходил на помост подышать свежим воздухом, да посмотреть, что вокруг происходит, а вокруг бесконечные леса и поля. Иногда даже где-нибудь вдали мне встречались густые черные облака прямо над землей, а стук колес перебивали утробные вопли, разносящиеся с тех самых черных облаков. Я вглядывался в них, понимая, что где-то там такие же люди как мы. Они так же, как и мы находятся в эпицентре этой напасти и остается лишь гадать, повезет им так же или нет. Почему-то я склонялся ко второму варианту. Ведь так, как удача улыбалась мне и Егорке в последнее время. Это… это что-то из ряда вон выходящего. Казалось, что какая-то неведомая светлая сила как будто намеренно бережет меня для какого-то важного дела, какой-то миссии, которая изменит все. И тогда, стоя на помосте, я понимал, что вроде как вышел на правильную дорогу. Вот чувствовал я тогда, что вскоре все изменится. Да вот только не понимал в какую сторону.
Рассказ старого машиниста и его товарища, который что-то знает, обнадеживал. И я надеялся, что мы без приключений доедем в Москву и встретимся с ним, а там уже будем действовать по обстоятельствам.
— Леонид Федорович. — обратился я к машинисту, зайдя внутрь.
— Ага.
— Слушайте, а мы вообще где? И как долго нам ехать? Давайте, может, обговорим весь маршрут, а то как-то не по себе. Надо знать хоть готовиться к чему.
— А чё ж не обкашлять вопрос? Сейчас гляну. — старик развернул старенькую, уже порядком потрёпанную карту. — Такс. Часа через два будем в Казани. Там уж выйдем, проветримся, глядишь, найдём чего на вокзале. Да и заправиться надо будет, а то не дотянем.
После этих его слов у меня по телу пробежались мурашки.
— Заправиться?
— Ну да, тепловоз ведь не на воздухе работает, сынок.
— А как же мы это сделаем? — сразу всплыли вопросы в голове, и я задал его Леониду.
— Да не переживай ты, все будет нормально, я уж делал так. Обычно с запасом беру, да вот только и запасы иногда заканчиваются. Заедем на техстанцию, я примерно понимаю, где находится соляра, ну а там ведро в руки и погнал. Вдвоем быстрее справимся. Вёдер у меня достаточно, а вот руки только две. — усмехнулся старик и продолжил следить за дорогой.
Егорка всё ещё сладко спал. Не хотелось его будить. Пусть малой отдыхает. Присоединиться бы к нему, да вот только после тех долбанных сектантов, я теперь сомневаюсь в каждом человеке, топчущем эту землю. Постараюсь не спать, пока не доедем до вокзала. А там будет видно.
Я подошел поближе к старому и вновь начал диалог.
— А можете подробнее рассказать о вашем знакомом? Ну, к кому мы едем?
— А чё ж не могу? Могу, конечно. Служили в армии с ним вместе, там и познакомились.
— Нет-нет, я не совсем то имел в виду.
— А шо?
— Ну вы говорили, что он что-то знает.
— А, ты за это. Но я же говорил тебе, мы часто с ним общались еще до всего этого сырбора. Так он мне рассказывал сначала, что скоро что-то плохое произойдет. Что именно не говорил. Да если бы и знал, сказал бы, я думаю. Вот. А я, дурак, совсем серьезно воспринимал его. Думал и правда, перебухал мужик, и мелит шо попала. А оно, видишь, как вышло. Ну я и подумал, если он знал об этом, то может и знает, как с этим бороться, а? Или куда ехать может? Какое-то безопасное место, не знаю. Он ведь этот преподаватель, етит твою мать, образованный человек.
— «Да уж, ничего нового.» — подумал я.
— Как бы вообще ни случилось, так же мы сейчас приедем, такой путь проделаем, а его не окажется на месте. Во беда будет. — продолжил старик, достав с пачки сигарету и предложив мне. Горький дым наполнил легкие, а затем и кабину тепловоза. Так мы ехали, пили чай, болтали, курили.
Снаружи стало совсем темно, ничего не видно. Только чудом работающая фара тепловоза все еще оставалась в строю и немного освещала нам путь. Вскоре веки потяжелели и глаза закрылись. Ещё какое-то время я слышал стук колёс, а затем темнота и тишина.
Несколько раз я ещё просыпался от смеха Егорки. Старик ему что-то рассказывал, а тот смеялся.
— Потише, тсс! — шипел на него Леонид Фёдорович, а мальчишка... А мальчишка тут же хлёстко закрывал рот своей маленькой ручонкой.
— «Всё хорошо» — думалось мне тогда сквозь сон. — «Можно отдыхать». И я вновь закрыл глаза.
Вдруг опять просыпаюсь, а совсем недавно светлая и уютная кабина машиниста превратилась в ржавую темную коробку. Я в ужасе не могу пошевелиться, а в темноте вдруг вижу два светящихся огонька. Тяжелое хриплое дыхание, то с одной, то с другой стороны. Сердце бешено заколотилось в груди. Я осмотрелся по сторонам и увидел, как ко мне тянутся жуткие мерзкие конечности, больше схожие на какие-то гребаные щупальца. Через несколько мгновений я почувствовал их прикосновение. И тогда раздался голос из темноты, хотя в ней уже отчетливо прорисовывался силуэт существа с огромными глазами. Существа, с которыми мы уже встречались несколько раз.
Тяжело дыша оно попыталось как будто что-то мне сказать. Всё это время голос его менялся. Был то невыносимо писклявым, как ультразвук, то хриплым, как у старика, или сломанным, как у подростка. Но я не понимал, что оно говорило. Я не мог разобрать ни слова. И вдруг оно резко приблизилось ко мне с темноты. Прям вплотную. Я заорал в ужасе. Открываю глаза. Сижу весь в холодном поту, всего трясет, сердце просто вырывается из груди. Передо мной сидят Егорка и Леонид Федорович, испуганно смотрят на меня.
— Случилось что, сынок? Сон страшный приснился.
— Ага. — медленно кивая головой, заикался я, пытаясь понять, проснулся я уже или нет.
— Ты заорал так, мы сразу к тебе и бросились. Ты не пугай так больше. Давай чайку заварю тебе. У меня травяной есть, успокоишься немного. Егорка, набери кипятка в чашку. — игриво трепая мальчуган нас за волосы, попросил Леонид. Тот сразу послушался.
Дед приложил руку к моему лбу.
— Ты горячий, дружок. Что случилось-то? Нормально ведь всё было? — интересовался дед, а я всё ещё никак не мог отойти от жуткого, как оказалось, но такого реального сновидения.
— Дядя Лёнь, я не знаю. Это как будто... как будто не сон был.
— А что же ещё может быть? Ты уснул, проснулся, орёшь, как резаная порося. Обычно люди себя так ведут, когда приснится чего-то нехорошее.
— Да нет же, я не о том.
— А о чём?
— Я... я уснул. Помню, просыпался один раз. Егор смеялся, громко разбудил. Потом опять уснул. И снова проснулся, а перед глазами вот тебе крест, дядь Лёнь, кабина та же самая, всё то же самое, только такое всё ржавое, старое, мерзкое. Вас рядом нет, вокруг темнота непроглядная. И тварюги эти в кабине, тянутся ко мне ручищами своими и заговорить пытаются. — сглатывая слюну, закончил я. — Да всё такое реальное было! И я всё понимал, сидя тут же, сука! Удивлялся ещё, что произошло, куда вы делись с малым.
— Кошмар какой. Ты, наверное, и правда, друг мой приболел. Поменьше выходи на улицу, продуло небось.
В голове всё это не укладывалось.
— Дядь Лёнь, а что если…
— Шо?
— Что если они, может, связаться со мной пытались как-то?
— В смысле?
— Да не знаю я, но один из них уж очень хотел мне что-то рассказать. Да вот только я не смог ни слова разобрать.
— Ой, не знаю, сынок. Держи чай, попей и успокойся.
— Спасибо.
Я взял в руки горячую чашку и сделал несколько глотков. Сердце вроде понемногу успокаивалось, но слабость и судя по всему, реально поднявшиеся, ни с того, ни с сего температура, мешало мне встать.
Дед—машинист действительно оказался хорошим и добрым человеком. Простым стариком, который так же, как и я, оказался в эпицентре всех этих жутких событий. Но думая про это тогда, я даже подумать не мог, что то, что мы пережили, это далеко не эпицентр.
Примерно через полчаса машинист стал потихоньку сбавлять ход.
— Ребят, приехали, кажись. Да, приехали, вон, вокзал уже видать.
Я тут же попытался встать на ноги и вяло подошел к окну. Уставился вперед. В нескольких сотнях метров красовались перроны, всякие столбы с оборванными проводами и, собственно, здание ЖД вокзала города Казань.
— Егор, останешься здесь за главного, понял? — Егорка браво согласился, выкрикнув слова так точно.
— Ничего себе. — улыбнулся я. — Вы что ему тут рассказывали, пока я спал?
— Да, армейские истории свои. Ты как, сынок, чувствуешь себя? Получше уже?
— Да не сказал бы.
— Может и ты оставайся, я уж сам схожу.
Я же оглянулся по сторонам. Ни одной живой души. Ни единого огонечка нигде не светится. Даже звезды на небе казалось погасли. Лишь силуэт здания немного выделялся из темноты, с разбитыми окнами, да обвалившимися в некоторых местах фасадами.
— Не, дядь Лёнь, надо вдвоём идти. Быстрее сделаем дело, быстрее уберёмся отсюда. Что-то нехорошее у меня предчувствие.
— Так, ты это, брось свои предчувствия. Думаешь о херовом? Так херово и произойдёт обязательно.
— Хорошо, как скажете. — улыбнулся я и накинул куртку.
— Так, бери ведро и на всякий пожарный вон лом возьми. Мало ли, может и обитает кто в здешних местах. Надеюсь нет, конечно, но всякое может быть. — направляясь к выходу, чуть слышно проурчал дед. — Егор, сиди тут, в случае чего свисти.
Мальчишка же кивал головой, держа в руке свисток в виде футбольного меча. Леонид Федорович закрыл дверь на ключ и спустился на перрон.
— О, как продумали все! — удивлялся я.
— Ну а шо, таскать за собой малого сейчас не самый лучший вариант. Шо угодно случиться нынче может. А так пусть сидит там в безопасности.
Мы шли по пустому вокзалу, подсвечивая фонариками, в которые встроены небольшие ручные генераторы что ли, если так можно сказать. Все что имело батарейку или аккумулятор отказывалось работать. Или работало, но крайне плохо и недолго.
— Вот такую картину я наблюдаю в каждом городе. Сколько уже проехал и со счета сбился. Вон там вроде как техстанция, видишь? — указывая фонариком, бормотал дед. — Но первым делом — буфет. Может, чего вкусно найдем.
Мы зашли в здание вокзала. Хаос и разруха поселились в нем. Разбросанные сиденья, сломанные двери, разбитые стекла в кассах. Кошмар, одним словом.
В общем, нашли мы покушать. Времени особо не было разбираться. Все, что попадалось под руку, все пихали в рюкзак. Там разберемся. После мы побрели на техстанцию. Около часа мы там шатались, пытаясь найти топливо. И наконец, когда уже силы почти сякли и руки опустились, я услышал счастливый крик машиниста.
— Нашел, слышишь? Нашел, теперь точно доедем!
Я в тот момент был в соседнем помещении. Тут иду я к нему, и чуть на жопу не свалился. Сердце вновь заколотилось, ноги стали ватными, а к горлу подкатил ком, мешая мне нормально дышать.
В нескольких метрах от меня стоял Леонид Федорович. Да вот только стоял он среди черного небольшого облака. Кожа его вмиг побледнела, обнажив темные фиолетовые жилы. Глаза закатились вверх. Его всего дёргало, и опять это дыхание тяжёлое, и этот голос, пытающийся что-то мне сказать.
От испуга я упал на землю и стал отталкиваясь ногами от пола, отползать назад, в буквальном смысле задыхаясь от животного ужаса.
— Шо с тобой, сынок? — испуганный голос старика словно привёл меня в чувство. Я повернул голову назад. За мной стоял он, цел и невредим, держал в руках ведра, наполненные солярой и ещё и запах характерный в нос ударил. Я в тот же миг окинул его взглядом, то место, где видел его несколько секунд назад.
— Опять причудилось что-то? — вздыхая, поинтересовался он.
— Я не знаю, я не знаю.
Мой голос дрожал. Я не мог нормально из слова выговорить. Ладошки вспотели.
— Дядь Лёнь, со мной что-то неладное происходит. Дядь Лёнь, я видел вас только что в этом злоебучем облаке. Вы стояли прямо среди него, бледный как лист бумаги.
— Ты чего, сынок? Я вон через стену был, горючку уж там нашёл, сливал потихоньку. Я сюда не заходил даже.
— Это всё так реально было. Реально, вот как будто вы там стояли. Клянусь.
— Так, родной, давай подымайся.
Он подал мне руку, поставив ведра на землю. А меня трясло, и непонятная тревога накатилась на меня тогда, как оказалось не просто так. Только я поднялся на ноги, как вслух врезался такой противный звук. Не я один его слышал. Федорович тоже прислушался, и в голову обеим тут же пришло осознание. Это звук свистка. Егорка просто так не свистел бы. Мы, уходя, предупреждали его.
Мы бросились к тепловозу, а свист становился всё громче. И как мне тогда казалось, всё отчаяннее. Благо мы не отошли далеко, и подбежав к тепловозу, удивились. Вокруг ничего такого видно не было, всё спокойно. Егорка там в кабине, увидев нас, радостно замахал руками. Мы к нему.
— Егор, ты свистел! — сходу поинтересовался я, переводя дыхание.
Он удивился. Мы переглянулись с дедом.
— Мы же сказали тебе свистеть только когда увидишь темных или облако.
Мальчик смотрел на нас, как на двух дебилов.
— Вот видишь, о чем я, дядя Лёнь. Здесь что-то неладное творится, зуб даю.
Он заметно занервничал.
— Так свисток же слышно было! Ты точно не свистел, Егор? — строго глянул на него дед.
Мальчишка лишь помахал головой.
— Так, ладно. Пойдем быстрей обратно. Наберем как можно больше и к чертовой матери отсюда. Не нравится мне это место. Как-то необычно здесь. — дрожащим голосом пробормотал он и покинул кабину. Я пошел за ним.
Мы шли, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому звуку. Набрали вёдрами солярку и обратно Сделали таких ходок, штук шесть может Как уже на обратном пути вновь к нам донесся свисток.
— Опять глюки, что ли? — улыбнулся дед Лёня
— Вроде нет, или…
Я выглянул из-за угла обшарпанного здания вокзала и обомлел. Метрах в тридцати от тепловоза клубился чёрный дым. А буквально через пару секунд по всей округе раздал совой, от которого у меня чуть не подкосились ноги.
— Бегом, бегом обратно, дядь Лёнь, быстрее! — собрав мозги в кучу, прокричал я. — У нас минута в лучшем случае, пока оно не добралось к тепловозу!
Дед в ответ лишь крепко сжал ведра в руках, и мы рванули к тепловозу, расплескивая солярку себе же на ноги. Спрыгнули с перрона, и тогда шаги позади меня прервались.
— Дядь Лёнь! Дядь Лёнь, вы где? — уже на пороге нервного срыва орал я, пытаясь зарядить фонарик.
В ответ же слышалось лишь неразборчивое бормотание, и когда наконец тусклая лампочка зажглась, я увидел старика, лежащего около путей. Подбежал к нему.
— Федорович, ну не вовремя ты!
Пытаюсь его поднять. Уже бросил те долбанные ведра.
— Как больно, сука, ногу подвернул. Это ж надо, не видно нихера.
— А фонарик зачем? — пытался я подбодрить старика.
— А чем я тебе его крутить буду? Ты такой интересный, хером своим шоли.
— А вы умеете? Я бы посмотрел. — улыбнулся я и помог ему встать.
— Пойдемте, пойдемте быстрее, времени мало!
Егорка не переставал свистеть, высунувшись из окна.
— Закрой окно, Егор! — крикнул дед, а в ответ ему послышался тот самый рык, и вновь земля под ногами содрогнулась.
Что-то невероятно большое ходило совсем рядом. Да вот только ни черта не было видно. Фонарики светили, но от силы метра на полтора вперед, а вокруг темень непроглядная. Дым уже просачивался между колесами тепловоза и потихоньку подымался вверх, когда мы с дедом карабкались по лестнице в кабину.
— Задержи дыхание, Федорович! — кричал я деду, который, слава богу, уже вскарабкался на помост.
Уже Егорка открыл дверь, как я почувствовал на своей ноге чью-то конечность. С испугу аж вскрикнул. Что-то схватило меня за ногу и сжало так сильно, что у меня слезы на глазах выступили, словно в тисках голень зажали. Я заорал от нестерпимой боли и почувствовал, как оно тянет меня назад. Я схватился за поручень, а перед глазами мелькали кадры с моего сна. Тот другой Леонид Федорович тоже неоднократно появлялся перед глазами, но вдруг появился и настоящий, с огромным тяжелым ломом в руке.
— Дядь Лёнь, дыхание задержи! — крикнул я ему и сам, сделал то же самое, так как тёмный туман вот-вот уже был на уровне помоста.
Дед, замахнувшись ломом, ударил чуть ниже моей ноги, так что на весь вокзал разнёсся металлический звон, и хватка ослабла. Я тут же, схватив деда, ввалился в кабину, а Егорка ловко захлопнул дверь. Дядя Лёня как можно быстрее завёл тепловоз, если так можно сказать. Рёв мотора звучал в унисон с воем тварей по ощущениям, окруживших нас со всех сторон.
Махина сдвинулась с места, потихоньку набирая скорость. Единственная рабочая фара уже не справлялась с тёмной стеной, и я понял, что облако поглотила нас. Да и не только поэтому. В тусклом свете той самой фары я хорошо видел тёмных. Они словно дикари бесновались перед тепловозом, пытались как-то зацепиться за него, но тут же падали на землю, некоторые даже угодили под колёса, их было много разных. Я, всё ещё корчась от боли, пытался вглядываться в темноту. Я видел тех, кто первым дал о себе знать те самые с копьевидными конечностями, что около завода нашего обитали до мертвецов выкапывали. Многоруких особенно много было. Именно они пытались зацепиться за тепловоз, но он все набирал скорость, несмотря ни на что, и постепенно черная стена стала исчезать. А вскоре и вовсе увидеть ее можно было только в зеркало заднего вида.
— Следующая станция — Москва! — перепугано бормотал дед Леня, обнимая побелевшего от страха Егорку. А я держался за ногу, которая до сих пор жутко болела, и понимал, что перестаю её чувствовать. А на голени красовалось огромное чёрное пятно. Ступить на ногу было невозможно, боль настолько сильная, что хотелось плакать.
Так и сидел в углу кабины. Егорка сделал мне чаю, а я всё смотрел в окно, пытаясь наконец понять, что это были заведения на вокзале? Неужели действительно то, что живет в этой тьме, пыталось связаться со мной таким образом? Но зачем и почему именно я, не знаю.
С каждым часом боль усиливалась. Я уже был не в состоянии её терпеть. У дядь Лёни были какие-то обезболивающие в аптечке, но они мало чем помогли. Я не мог ни спать, ни есть, ни даже ходить. А жуткие видения ещё неоднократно посещали мою голову. Перед глазами всё двоилось. Голоса моих друзей время от времени искажались и становились похожими на голоса тёмных. Да и сами они иногда менялись до неузнаваемости.
Я что схожу с ума? Неужели в этот раз мне не повезло обвести судьбу вокруг пальца?
